13.11.11

Роман «Как завладеть прелестной блондинкой»



Солидный бизнесмен Серёга, безумно желающий завладеть прелестной юной блондинкой Любой, для завлечения её в любовные сети продумывает специальный план с хитрым сапожником по прозвищу Мастер (этот необычный тип предсказывает судьбу по подошве обуви и берёт за это большие деньги). Начиная с точной схемы знакомства Любы с Серёгой и вплоть до их свадьбы – в плане всё было просчитано до мелочей. Кроме одного… Конкуренты есть не только в бизнесе, но и в любви. 
        

Глава 1

Настоящие мужчины строят планы


Слишком уж поздний был час для совершения деловых поездок. Где-то на краю города, или даже за его границами, по тёмной узкой улочке бесшумно проехал черный автомобиль класса Люкс.
Полная налитая луна, словно ночное солнце, была главным источником света в этом забытом добрыми людьми районе. И лишь слабый свет в некоторых окнах старичков-пятиэтажек указывал на наличие здесь жизни. Под ослепляющим светом фар одной из последних моделей BMW можно было разглядеть не только убогость здешних мест, но и свежие грязевые лужи на разбитом от времени асфальте. И вот, ловко проскользнув через два переулка, BMW оказалась на довольно ровной и смотрящей далеко вперёд дороге.
В салоне набирающего скорость авто было значительно уютней. Падающие на лобовое стекло капли моросящего дождя тут же исчезали под движением дворников, а окружающие натуры не оказывали на попутчиков такого удручающего воздействия, как если бы им пришлось следовать к пункту назначения пешком.
За рулем собственного автомобиля, недавно купленного за почти честно заработанные деньги, с заметным чужому взору чувством личного достоинства красовался черноволосый интересный мужчина лет тридцати. Одетый со вкусом и без чуждой ему экономии он казался самым уверенным мужчиной в этом многомиллионном городе. Близкие величали его Серёгой, а по паспорту он – Дубко Сергей Валентинович. Вроде бы именно первое слово в этом созвучном ансамбле и явилось причиной нелюбви Серёги к посещению любых официальных мероприятий и любых госзаведений, где перед тем, как сказать что-то умное, следует назвать свою фамилию.
Попутчицей же нашего героя в эту необычную полночь была его подруга по имени Марго. Будучи недурно сложенной брюнеткой, с большими карими глазами и волнистыми волосами до плеч, Маргарита в свои двадцать семь уже много добилась: купила двухкомнатную квартиру в центре Киева, и сразу после этого, почувствовав вкус успешной жизни, приобрела в кредит новенький белый кабриолет.
- Серёга, да что происходит? Почему всё так засекречено? - беспокойно спросила Марго после предыдущих попыток получить ответ, - что это ещё за план такой? Куда ты меня везёшь?
- К Мастеру, - не взглянув на собеседницу, отрезал Серега.- Я уже давно работаю с ним. Надёжный мужик, профессионал своего дела. Он, собственно, и расскажет тебе о задуманном нами деле, – сменив ровный тон, он расцвёл в улыбке и удовлетворенно добавил, - Эх, Люба, Люба, скоро ты будешь моя…, скоро ты увидишь меня…
Говоря это, Серёга заботливо поправил прикрепленную перед ним рамку с фото, на котором сквозь подсветку виднелась необычайной красоты зеленоглазая блондинка.
- И чем занимается этот твой Мастер? – поинтересовалась Марго.
- Предсказывает судьбу, - ответил Серёга, притормозив у одноэтажного частного домика без окон, на крыше которого виднелась яркая вывеска с надписью «Ремонт обуви».
Серёга хлопнул дверью, а Марго на секунды замерла: «Предсказатель судьбы, ремонт обуви, пол первого ночи, какой-то секретный план… Может, я всё-таки сплю?», - промелькнуло в её голове. Но, выйдя наружу и тут же провалившись каблуками в мягкую влажную землю, она таки убедилась в реальности происходящего. Вокруг ни души, на всю окрестность один фонарь, и свежий после дождя ветер перешептывается листьями.
- И ты хочешь сказать, что здесь предоставляет свои услуги гадалка? – спросила Марго, взглянув на вывеску «Ремонт обуви».
- Это не простая гадалка, – ухмыльнувшись, ответил Серёга и открыл перед Марго дверь в загадочный домик.
Шагнув через порог, они оказались на тёмной лестнице, круто ведущей в подвал. Повеяло сыростью и керосином. Спустившись, прошли по ободранному, с голыми бетонными стенами, коридору. Следом попали в проходную комнату, похожую на приёмную, и оклеенную зелёными обоями. По центру её располагался стол и бледная большеносая девушка за ним.
- А… э… чем могу помочь? – взбудоражилась девушка, завидев нежданных гостей.
- Мы к Мастеру, - успокоил Серёга.
- Чинить обувь? Но на сегодня приём уже окончен, - пробормотала перепуганная, - Мастер не…
- Мы по другому вопросу - по записи. - Серёга подошёл совсем близко и склонился над ухом девушки. Серьёзно и чуть слышно для Марго, он отчётливо проговорил: «Бегут каблуки, дымятся, судьбе подчиниться боятся…».
Будто обладающие силой снятия заклятия, эти слова выгодно переменили бледнолицую девицу: перепуг улетучился, она мигом приложила карточку к электронному табло пропускной вертушки, та, пикнув, показала зелёный свет - и Марго с Серёгой очутились в следующем коридоре. Мигающая в потолке дневная лампа, словно подсчитывая секунды, освещала лопнувший на деревянном полу линолеум. Доносился звук стучащего по наковальне молотка и чей-то хриплый кашель. Надо заметить, Марго не часто посещала подобные места, и в силу того, что она не имела никакого представления о том, куда, к кому и по какой причине она идёт - её сознание и вовсе потеряло способность что-то понимать.
Когда друзья уперлись в дверь, Серёга постучал, как, собственно, и было указано на табличке.
- Какого чёрта ты стучишь, Серёга? – послышался в ответ весёлый и прокуренный мужской голос.
Серёга открыл дверь, и на друзей буквально накинулось облако сигаретного дыма. Марго закашлялась и прищурилась. Через мутную пелену можно было рассмотреть довольно просторную комнату, беспредельно заваленную каким-то хламом. В центре её на большом кожаном кресле сидел маленький высушенный человек, положивший ноги на стол.
Это был смуглый сорокапятилетний мужчина, одетый во все потрёпанное, и на голове которого нескромно расположился седеющий ирокез. В ушах этого необычного покачивались длинные серьги, во рту одновременно дымилась пара сигарет, а в перепачканных от грязи руках - виднелся розовый женский туфель.
По левую сторону от кресла этого господина возвышалась гора поношенной обуви, а по правую стоял какой-то здоровенный станок, судя по всему, как раз для ремонта той самой обуви. В общем, я вам скажу, будоражащее на первый взгляд зрелище.
- Садитесь, - приказал обувной барон, прежде чем снова закашляться и принять более деловую позу.
Гости сели на низкие деревянные стульчики, что уже ждали их напротив кресла.
- Ну что, детка…, готова услышать тот самый чудодейственный план? – с хитрым и сверлящим взглядом обратился чудак к Марго.
Та кивнула, хотя на самом деле всё ещё испытывала навязчивое желание проснуться.
- Я, конечно, сказать честно, не сразу на этот план согласился, - начал интригующе сапожник, словно пересчитывая губами дымящиеся сигареты,- но…, раз Серёга мой постоянный клиент, и его судьба мне не безразлична, я решил подыграть ему. Хотя вообще я такое не практикую.
Выдержав многозначительную паузу, и подмигнув единственной девушке в этой прокуренной комнатушке, он серьёзно продолжил.
- Так вот, я Серёге давно уже предсказал, что Любу он завоюет, и что она в него обязательно влюбится, но, …раз твой друг хочет сделать всё быстро и без лишних движений - предлагаю действовать так.
* * *
Утром следующего дня кабриолет Марго летел по солнечному августовскому проспекту навстречу чудесному приключению. Марго была в отменном настроении. Ещё бы, ведь день так славно начался! Будильник прервал утренний сон не как всегда - на самом интересном, а позволил даме насладиться всеми происходящими событиями вдоволь. Дальше, въехав в центр в начале десятого, она ещё больше удивилась обстоятельствам. Ей даже пришлось заглянуть в календарь, чтобы убедиться, не поспешила ли она назвать сегодняшний день понедельником. Дороги оказались по воскресному пустынны, город прозрачен, а в небе плыли воздушные, как пирожные бизе, облака, подсвечиваемые мягкими ванильными лучами солнца.
Так что, верила бы Марго в знаки, она бы точно решила: происходящее сию минуту – верный знак. Знак успешной реализации плана, на который вчера в полночь она каким-то образом, но согласилась.
- Ну и тип, этот Мастер…Где его Серёга только нашел? «Я уже давно предсказал Серёге, что Люба в него обязательно влюбится…» – ухмыльнулась Марго, вспомнив хитрые глаза странноватого предсказателя.
Проскользнув по набережной Днепра, соучастница быстрозапущенного плана оказалась в нужном ей месте. Сверху вниз, заняв перпендикулярную позицию, улица смотрела на Крещатик. По обе стороны её, разделённые брусчатой дорогой, смотрели друг другу в окна чистенькие пятиэтажные сталинки. Спускаясь к легендарной улице столицы, на первых этажах своих они ютили салоны по продаже яхт, звучащие Парижем булочные, магазинчики для художников, подвальные супермаркеты и прочие крылечки, приглашающие в гости обычных и богатых прохожих.
Хаживала здесь и юная блондинка Люба. В летнем платье, с распущенными лоснящимися, как в рекламе, волосами, она выбегала вдруг из подъезда, чтобы отправиться по своим важным, неотложным и наполненным девичьим восхищеньем, делам.
И пусть отныне красивейшее лицо романа, то есть неприступная наша Люба, смотрела на всех улыбчивыми, ясными зелёными глазами, это не мешало ей сохранять твёрдую принципиальность взглядов и, при этом, так уж получилось, исключительную степень наивности.
Спустя минуты, когда солнце принялось накалять асфальт, кабриолет рассекал загазованный воздух центральных магистралей, а не видевшиеся пару дней подруги живо делились новостями. Вернее, одна из них. Та, у которой руки были заняты не рулём, а пользующимся вниманием мужчин глянцевым журналом.
- Из двадцати моделей выберут пять лучших – это будет финал, - голосок Любы выдавал приятное волнение, - финалистки же пройдут ещё три конкурсных уровня. Первый, это, разумеется, самая оригинальная фотосессия, второй – девушкам нужно будет написать статью на тему «главное в мужчине – это…». Пока, правда, я не знаю что в них того - самого главного... Так вот, такая статья будет напечатана вместе с фото победительницы. И третий уровень… мм, - Люба замолчала, задумалась, насупив брови, - третий, третий... Хм, надо же! Помнила-помнила и тут раз и забыла! – выпалила она невинно, и ничуть не смутившись.
Перед глазами её в ритме вальса затанцевали камеры, засветили прожекторы и забегали маленькие человечки с большущими кистями для пудры. Люба же созерцала сие из центра, немного пританцовывая в такт, создававшийся фотовспышками, и позировала улыбающимся молодым операторам. Которых, кстати, в её мечтах, почему-то было гораздо больше, чем требуется на самом деле. Музыка звучала громче, а внимание к героине было всё выше. В этот сладостный миг, наверное, ничего не волновало разум, вернее сказать - душу Любы так, как этот приближающийся конкурсный отбор «самой обворожительной» в журнал с совсем несложным двухсложным названием.
- Ну что, вспомнила? – пауза в рассказе Любы представлялась для Марго логичной.
- А? Что? – очнулась овеянная фантазиями, - Вспомнила? Да я не всп... ну... Ах да! Конкурс! Так вот…
И Люба быстро рассказала про то, как пятерым молодым девочкам-финалисткам придётся отчаянно сражаться на трёх суровых уровнях-испытаниях, об одном из которых она напрочь забыла. Как компетентное жюри, притом, как выделила Люба – мужского пола, выберет из пяти самую превлекательную на их независимый взгляд. И, конечно, о том, как важно именно ей попасть на обложку этого журнала.
- Зачем? – прямо спросила Марго.
- Как это зачем, Маргуша? Это же шанс! Столько внимания... поклонников..., - сердито, вдохновлённо, а потом и вовсе смущённо протянула она. – Наконец-то у меня будет из кого выбрать достойного жениха.
- Сомневаюсь.
- Это почему? – Любу задело.
- С твоими-то запросами! Как ты там говоришь: высокий, красивый, талантливый...
- Да. Умный, заботливый, понимающий и всегда любящий, - Люба мечтательно вздохнула. – И при этом богатый. Очень богатый, - поспешила она добавить.
- Придётся ждать и дальше, – отрезала Марго, направляя разговор в нужное ей русло.
- А я думаю, что просто ещё не судьба, – обиделась Люба и зачем-то спрятала журнал в сумочку.
И в тот момент, когда Марго хитро улыбалась, а Люба приподняла подбородок выше обычного, дабы гордо намекнуть о своём мнении, начало происходить нечто важное для будущего обоих.
Из дорого оценённой Любой иномарки, что замедлила ход с её стороны, высунулся несимпатичный парень.
- Девушка, что может помешать нам поужинать сегодня вместе?
И Люба не успела даже прокрутить в голове оригинального своего ответа, как неосмотрительный водитель его тут же получил. Послышался резкий звук тормозящих в ужасе колёс иномарки, следом удар железа, многочисленные сигналы... и какой-то чересчур возмущённый крик.
На пешеходном переходе, что был в близких метрах от случившейся только заварухи, развивалась ещё та история.
Секундами ранее, когда зелёный свет позволял гражданам пересекать зебру в обе стороны, у одного парня, что надел с утра зелёную панаму - день явно пошёл наперкосяк. Вступив на первую белую полоску перехода и углядев замигавшие, бегущие к нулю, цифры, да ещё и полупустой автобусик на противоположной стороне дороги, парень было уже начал набирать скорость… Но! В запястье его вцепилась холодная костлявая рука, и просяще донеслось:
- Помоги бабушке, сынок!
И разве можно отказать милой бабуле, что скоро отживёт своё, даже когда тебя ждёт прямая и редкая маршрутка в офис?
- Уж страшно мне, кой там свет? – прокряхтела старушка в платке.
Видать, парню часто говорили: «будь хорошим мальчиком», поэтому он мигом подхватил старушенцию под локоть и повел её на середину пешехода, пока снова не загорелся красный. И вдруг тот самый звук тормозов: первым в ряду тормозил чёрный Porsche, чтоб не укоротить жизнь бабули, следом за ним, или точнее в него – иномарка, за мгновенье до этого наполненная флюидами. Вокруг царил беспорядок. Бабуля, отскочив от Porsche, всей нижней частью своего маленкького тела плюхнулась на асфальт. Из рук её вырвались кортонная большая коробка и плетёная старая корзина. Из первой расползлись цыплята, из второй разлетелись свежие домашние яички.
- Мои яйца! – схватилась бабуля совсем не за ушибленное место, а за голову, - Горе то какое, все в смятку! – бросилась она собирать целёхонькие яйца в побитую корзину.
Молодой же парень, обускураженный результатом своей помощи, был похож на только что оживший памятник. Покрутив головой, сделав какие-то бесмысленные шаги вокруг себя, он кинулся к старушке, отнял у неё два яйца, потом отдал, после забрал корзину и снова покрутил головой.
Аккомпанировал этому суетливому танцу гул смешавшихся сигналов и не восторженных криков водителей, что неволею застыли по обе стороны пешехода.
- Но-но! Вишь, как раздуделисьт сразу, жлобы слепые! – разнервничалась старушка, догоняя весёлых разпрыгавшихся цыплят, - детята, птенята мои... Боже милый! А ну лови их, лови, внучок! В коробку их, туда!
Пока растерянный парнишка ловил будущих куриц, неподалеку бранных слов слышалось всё больше, и звучали они всё громче.
Это говорили водитель Porsche и ставший ещё несимпатичнее, из-за своего уже потухшего взгляда, водитель иномарки.
Марго и Люба не покидали салона, пока вторая не увидела перед дверью авто маленький золотистый комочек перьев. Выпорхув, Люба тут же согрела его в своих руках с маникюром.
- Смотри, какой маленький, - припищала она Марго с детским умиленьем, потом коснулась цыплёнка кончиком носа и направилась к его хозяйке. Но старушка была так занята яйцами, что принять её собственность пришлось подневольному помощнику. Вытянув перед Любой полную коробку цыплят, парень в зелёной панаме посмотрел ей в глаза и быстро отвёл. Наверно ему стало стыдно. Может за то, что девушка подумает, что он торгует птицами, может за то, что он попал в такую чудовищную ситуацию, а может он и вовсе смутился из-за своей панамы, в силу сказанного утром матерью: «Сынок, в этой панаме ты похож на соседского слабоумного Толика».
Люба тоже посмотрела на парня, но взгляда не отвела. И, наверное, потому, что ей стесняться было нечего. На ней был белоснежный развевающийся на ветру сарафан, стоящий одну только зарплату против стоящего, только что она вышла из кабриолета и мама ей утром весело сказала: «у тебя такие красивые губы, Люба..., твой папа, когда в меня влюбился, не мог свести глаз с моих таких-же…».
Опустив пищащего малыша в коробку, Люба как-то странно, чуть заметно, улыбнулась и ушла от парня прочь. Сиюминутный же туман, настигший последнего, растворился под новый взрыв автосигналов.
- Эй вы, деревенские, чё совсем с ума посходили? Ладно, бабка твоя слепая, а ты? - обратился водитель Porsche к виноватым, а точнее к парню с коробкой.
- Бабушка, дорогая, пойдёмте, мы останавливаем движение, - говорил парнишка, становясь напряжённей и потягивая неугомонную бабулю за локоть.
- Это я-то слепая? Это он мне то, хамло такое? – возмутилась старуха, прилипая намертво к асфальту в позе вопроса.
Не выдержала таких дел и Марго. – Уважаемые, вы что, и желтки с асфальта соскребать будете?
- Бабушка, оставьте яйца…, я же говорил, что очень спешу. Берите свои коробочки и уходим…, - парень был готов уйти уже сам, а честнее сказать, убежать.
- Да если бы не ты, не твоя любезность! Считала бы я уже деньги за эти тёплые яички, – заверещала старуха в гневе и пихнула парня корзиной.
И дальше, Господа, скажу я вам, развилась невероятнейшая сцена.


У бабули виноваты были все. Даже водителю Porsche она предъявила встречные претензии за нанесённый ущерб – разбитые яйца и ушибленных птенцов. Слова она употребляла не матерные, но обидные для людей современных. И когда к ней совсем близко подъехал Мерседес представительского класса, из окна которого выглянул мужчина в дорогом костюме, сказав сдержано: «Вы же не хотите, чтоб я передавил всех ваших кур?»…, бабушка восприняла это за вызов.
Кто же мог предположить, что у бабули была нелёгкая юность в сороковые годы, и настолько нелёгкая, что она стреляла из автомата. Вероятно по этой причине, она как заведённая бросалась яйцами в Мерседес, в водителя Porsche, и так громко говорила о немцах, концлагерях, электрических стульях и том, как этого не хватает молодому недоразвитому поколению.
- Что, всё? От двух яиц в штаны наложил? Кто там говорил о возмещении ущерба? Вот оно тебе возмещение! Как говорится, чем могу, тем и возмещаю, - метнула старушка последнее яйцо в водителя Porsche, в истерике запрыгивающего в своё авто. Ещё никогда этот худощавый зрелого возраста мужчина не попадал в подобного рода несправедливые ситуации. Хотя он и был директором страховой компании, и слышал, а чаще даже рассказывал, самые разные пугающие воображение истории, себя он от обстрела яйцами никогда не страховал.
Сорвавшись с места, Porsche издал рык отчаяния и удалился.
- Чё стал, как вкопанный? Сумки в руки и… надо же всё-таки перевести бабушку через дорогу? – закончила, как ни в чём не бывало старушка, одёрнув ещё не закрывшего рта парня. И плённик стыдливых чувств закончил начатое. Затем, втиснувшись в переполненный автобус, он чудом оказался у открытого окна.
Высунув в него голову, и всё раздумывая, почему ему так не везёт, он получил ещё одно основание раздумывать об этом дальше. Встречный ветер снял с него панаму, и, рисуя невидимые круги, понёс её, не сказав владельцу куда именно.
Также надо заметить, исполнявший чьё-то указание ветер не сообщил ничего и тому, кто с этого момента начал обладать этой чудной панамкой. Коснушись вскользь заднего сиденья в кабриолете Марго, зелёная проказница шмыгнула вниз и спряталась за водительским креслом.
- Ожидаются ли на сегодня ещё какие-то сюрпризы? – спросила Марго, решив вернуть уже не такую обиженную Любу в беседу.
Послышался звонок мобильного, Марго взяла трубку.
- Какие люди! Крёстная, дорогая! Что вы говорите? Что ещё за сюрприз? Куда подъехать? Подождите, я ничего не поняла, - в голосе появилось напряжение, - Какой предсказатель? И причём тут моя судьба? О чём вы говорите?
Люба оживилась и повела ухо ближе к трубке Марго. Та же приложила телефон к другому уху.
- Крестная, подождите, послушайте! Я понимаю вашу заботу, но мне это совсем не нужно, тем более сейчас… Я в это не верю! – повысила она тон. - Нет, мне не нужно предсказывать о моём счастье, вы же знаете… Да никуда я не поеду! Да даже если б он был первым прорицателем на всей Земле! Крестная! – в трубке послышались короткие гудки, и Марго уж так расстроено и глубоко вздохнула, что Люба просто не могла не спросить: «А что случилось?».
- Обиделась, - поникла Марго, отвечая. - Нет, ну это надо! Через час я должна приехать к какому-то лучшему в СНГ предсказателю судьбы, так как у него очереди на месяцы вперёд, а для меня, видите ли, по большому блату крёстная выбила часок его бесценного времени! – вскипела по-итальянски громко, никогда не верующая ранее в знаки и судьбу, владелица авто.
- Да ты что! Лучший предсказатель судьбы в СНГ? – воскликнула Люба, подпрыгивая и заметно выпучивая глаза. Но Марго лишь снова вздохнула, и теперь - с пренебреженьем.
- Поехали! – в энтузиазме сказала Люба, чуть не выхватив руль.
- О, ещё одна!
- Маргуша, но такой шанс выпадает нам не каждый день!
- Какой такой шанс? – поинтересовалась с ехидством Марго, выезжая при обгоне на встречную.
- Узнать о нашем будущем, о твоём будущем. Например, когда ты, наконец, встретишь своего единственного. Согласись, это же очень важно - знать что тебя ожидает? - Люба вспомнила, что иногда нужно побеждать умом, а не силой.
- Ой-ой-ой…
- Маргуша, любимая, но если это не нужно тебе, то, пожалуйста, давай это сделаем ради меня! – умоляла Люба. - Ведь почему-то твоя крёстная позвонила сразу после того, как мы поговорили о моём счастье, о моём женихе! – вскрикнула она. - А вдруг это знак? Кстати, я вчера прочитала в гороскопе, что на этой неделе я должна видеть во всём особый подсмысл…, обращать внимание на знаки…символы, - Люба снова достала журнал и принялась его листать.
- Так может кидание яйцами, это тоже был какой-то знак? Там ничего про это не было написано? – подковырнула подруга, кивнув на раскрытый гороскоп.
- Марго, - сказала спокойно Люба, - ты, я помню, хотела знать, какой мне преподнести подарок на День рожденья?
Марго хотела что-то ответить, но сразу передумала и лишь мягко, покорно улыбнулась.
- Твоё согласие будет самым лучшим подарком к моему совершеннолетию, - твёрдо закончила Люба.
И добавлять ничего не стоило. Никому. Такая формулировка, просьба Любы, была просто идеальна для начала реализации многообещающего плана Марго и Серёги.


Не через день и не через два, а спустя наполненных для Любы счастливым предвкушением сорок минут, кабриолет притормозил у знакомого маленького домика, в котором, как знает уже читатель, Марго бывала прошлой ночью.
- Да, крёстная, спасибо, мы уже здесь, - сообщила в трубку Марго, вытаскивая ключи из замка зажигания. Выйдя из машины, она вдруг сморщила брови и фыркнула:
- Ну и местечко…
Сияющая же Люба, выскользнув за ней, по причине занятости своими мыслями даже не обратила никакого внимания на крупную вывеску «Ремонт обуви».
Подруги зашли в сырой домик и застучали каблуками по лестнице. Люба, округлив глаза, быстро схватила себя за нос. Теперь здесь пахло не только керосином, но и палёными ногтями. Также, будет полезным заметить, порванные обои и мигающие лампы по пути в коридорах навели на Любу сочувствующее удивление.
- Надо же, - заметила она с обидой, - как плохо живут эти известные предсказатели. Так много делают для людей, а сами заседают в непонятных подвалах…
Миновав уже не такую испуганную, как вчера ночью, секретаршу, но всё такую же длинноносую, двое очутились возле нужной им двери. Из под неё также выбегал сигаретный дымок и доносился хрип расстроенных лёгких. Счастье с лица Любы куда-то девалось. Марго постучала в дверь косточками пальцев.
- Кого принесло-притащило? – послышалось Любе совсем невежливо, и застучал молоток.
- Здравствуйте, это мы - от моей крёстной, то есть от Эллины Коровчук, - словно девочка оправдалась Марго, - она звонила вам насчёт Маргариты. Это я, - мигнула она бровками сторонящейся двери Любе.
- А, от Коровчучки! – закричал и захлебнулся в кашле неизвестный, - Марго, что не верит в любовь?
- Откуда он знает? – пораженно прошипела Люба. Дверь распахнулась и любопытница тут же оказалась в облаке табачного дыма, подобно Алисе в стране чудес, на которую из трубки выдыхала гигантская синяя гусеница.
- Проходите, - равнодушно кинул Мастер, проявляясь силуэтом сквозь туман. И он закрыл за дамами скрипучую дверь.
Глаза привыкли к дымке и пред жаждущей правды жизни Любой открылась такая панорама: гора поношенной обуви, железный могучий станок с всякими непонятными женскому уму прибамбасами, какие-то бруски, ножи, железные палочки-ковырялочки, перепачканные в разные цвета тряпочки, отдельные высокие и низкие каблуки, подошвы, пахнущие спешащим человеком стельки и даже полосатый носок, валяющийся на полопавшемся линолеуме.
- А Коровчучка то, тётка твоя, только за одну девчонку просила, - мелкотелый Мастер величественно запрыгнул на свой трон и значительно посмотрел сначала на Марго, а потом на остолбеневшую Любу.
- Но, но… мы…, - заикнулась та.
- Нам очень нужно, Мастер. Мы вам заплатим, - подалась Марго вперёд, нащупав в сумке кошелёк.
- Стоять, - приказал он ей жестом и зажег сигаретку руками грязными, как у трубочиста, - дело совсем не в деньгах. С этим проблем не имеем. Дело в тебе, - проткнул он взглядом белокурую гостью.
- А -а… Во мне? – впервые Люба почувствовала себя грешницей.
- Тебя привезла ко мне твоя подруга, которую я знаю через подругу своей подруги, - подкурил он уже дымящейся вторую сигарету, - слишком запутанная цепочка, понимаешь? В общем, я тебя не знаю. А я таких не беру. Политика фирмы. У меня только по рекомендации - свои и надёжные, - и без малейшего интереса к Любе, он с наслажденьем затянулся двумя сигаретами.
- Мастер, но я могу поручиться за Любу! Очень прошу вас принять нас обоих. Мы близкие подруги, Люба очень надёжный человек, - на ходу импровизировала Марго, а Люба в подтверждение кивала. – И я же теперь напрямую ваша клиентка, пожалуйста…
- Но, допустим, поручилась ты, ну хорошо. А чего тогда сама Любочка молчит? Вдруг она не понимает, что делает? Вдруг она вообще не хочет этого гадального процесса, а ты её сюда силой затянула, а? Кто вас знает? Это ж ответственность какая! Человек должен осознавать, …желать! От этого зависит весь предсказательский успех! – размахивая каким-то сандаликом, беспокойно выступил хозяин мастерской.
- А я желаю, очень сильно желаю! Честное слово! Я буду слушать каждое ваше слово, Мастер! Мне это очень нужно, пожалуйста! Я даже могу никому не рассказывать об этом визите… - вырвалось умоляющим вихрем из открытого рта Любы.
Мастер просканировал её снизу вверх, морщась, втянул табаку, выпустил дым через ноздри и удовлетворённо, наконец, сказал:
- А не глупая ты детка, Любочка. Не смею отказать. Садитесь.
Гостьи придавили упругими точками лилипутские табуреточки. В голове Любы крутились всякие «почему», главное из которых таки просочилось шёпотом к подруге: «Но почему, Маргуша, мы пришли к сапожнику?».
- Да потому что, детка, - вмешался хорошо слышащий Мастер, - ничто не может так хорошо рассказать о человеке, как его собственный лапоть! – Захохотал он от собственного превосходства. - Оголяйте ножки, крошки, сеанс начинается!
Первой получать дорогостоящую Серёге услугу вызвалась сама Марго. Пока она сидела на одну ногу босоногая, и старалась не прыснуть от того, что Мастер так озадаченно всматривался и чувственно щупал пальцами подошву её босоножка, Люба же просто визжала внутри себя от восторга.
- О Марго, Маргарита! - воскликнул Мастер, не отводя от подошвы её босоножка глаз, - Я вижу, что ты очень предприимчива, инициативна…, любишь приключения, - водя длинным ногтем большого пальца по набойке каблука, он словно считывал микротекст, - но в последнее время ты серьёзна, осторожна и уж слишком на чём-то зациклена. Да так зациклена, я вижу, что о приключениях и думать позабыла! О чём же ты думаешь? - ясно видящий перед собой что-то конкретное на подошве босоножка, схватил увеличительное стекло на медной ножке и присмотрелся.
- О! О, Божий башмачок! Что я вижу! Разве можно? Ох! Ух! Ты же такая молодая, - кашляя, сапожник принялся расковыривать какую-то залипшую смолой царапину, - нет, ну так дела не пойдут. Бизнес отнял у красотки личную жизнь, а она и не шевелится? – возмутился Мастер, уставившись на Марго.
- И что, вы вправду всё это видите по каблукам? Неужели? – Любиным восторгом заполнилась вся комната, - Маргуша, ведь это всё про тебя! Ты это слышала? – в Любу прилило столько сил, что ей хотелось побежать. - Вот это технологии… – Пролепетала она тихо и побежала внутри.


Эффект состоялся. Марго для натуральности происходящего млела и сражёно молчала, а победившая Люба ей довольно подмигивала, мол: «Я же говорила тебе, что нужно ехать к этому предсказателю».
- Итак, мамзели, внимание! Наблюдаю личную жизнь! - спрыгнув с кожаного трона, Мастер оказался перед Марго. – Видишь эту потёртость? Буковкой «ха», которая? – чуть не влепил он ей в нос ту самую потёртость, - это, деточка, твоя личная жизнь так обозначается. Три года. Только представьте! Такая красивая, умная… обеспеченная - потому и без жениха, кстати. Три года, и сама… Ох, несладко тебе, вижу намучилась ты, но на люди тоску не выносишь, всё внутри держишь, ай-ай-ай!
Марго стыдливо опустила глаза, а Люба, забывая от любопытства дышать, качала головой.
- А ну детка, дай вторую тапку! – ста шестидесяти сантиметровый прорицатель схватил Марго за левую ступню, стянув босоножек, - так, что тут у нас? – расчистил он пышной кисточкой вторую подошву, опускаясь для удобства на одно колено, - ага, вот ты где спрятался? Ну, здравствуй! Давай-давай, пора показаться на люди! – нежно бормотал сапожник у ног сдерживающей улыбку Марго.
- Что там? Что вы увидели? – запылала Люба, вытягивая вперёд гладкую, восковую спинку.
- Любовь, любовь, любовь… - сладко пропел маэстро, поднимаясь с пола. Затем, сковырнув какую-то прилипашку с набойки каблука, и показав его Маргарите, он сказал:
- Вишь как далеко спрятался твой кавалер?
Тут Марго стало не по себе – о таком они явно не договаривались. Ей даже захотелось уточнить у Мастера, следует ли он их плану или уже затеял свой настоящий предсказательский промысел? Язык готовился сработать: «Я не верю в эту чепуху!», но неповторимый Мастер авторитетно продолжал:
- Да, и вижу при этом любовь сложная, требующая жертв. Может даже порочная любовь, - устрашающе прохрипел он, рассматривая подошву. - Нет, тут уже необходимо моё вмешательство! Я должен с этим что-то сделать. Таков мой долг, такова моя миссия…
Мастер вырвал из каблука набойку, точно опытный стоматолог, вырывающий с корнем зуб. Из раскрывшейся же челюсти Маргариты вырвалось короткое «ээ…», только Люба его не услышала; башмачный предсказатель уже включил свой чудо-станок и всё загремело. Металлический шум, клокотание мотора, завывание крутящегося режущего колеса и перекрикивающий всё это голос Мастера – оглушили вздрогнувших девушек.
- Надо сменить набоечку, иначе…, - горланил он, и портил, как казалось Марго, её каблук о крутящееся лезвие, - лучше перестраховаться, убрать, так сказать, предрасположенность к нежелательным обстоятельствам…
- А что за нежелательные обстоятельства вы там увидели? – встала и крикнула с большим участием Люба.
- Думаю, уже не о чем беспокоиться, - сообщил предсказатель, приколотив к каблуку новую набойку. Затем, облизнув два пальца и обтёрши, видимо для блеска, ими только сделанную работу, он самодовольно добавил:
- Как говорится, девочки, где побывала Мастера рука – там всё уже наверняка, - и он залился хриплым смехом, снова под конец закашлявшись, - Держи, детка, лаптеньку! Теперь любовь чиста, как бокал хрусталя.
- Спасибо, - смутилась Марго, принимая починенный босоножек. На душе её возникло странное, запутывающее чувство. Что это было? Такие забавы или…
Люба же открыто радовалась найденному таким необычным методом и в таком необычном месте жениху Марго, и поэтому громко воскликнула:
- И надо же, вся судьба на каблуках!


На улице становилось душно, потели горожане и раскупали в магазинчиках вредную разноцветную воду с пузырьками. Солнце превращало продавщиц мороженного в нигретосок, и близилось дело к закипанию автомобилей.
Кто-то двигался к цели на маршрутке, как например, парень, потерявший сегодня свою панаму. Кому-то судьба, пока улыбалась больше, как например Серёге, уже пол часа пытавшемуся отъехать от места рядом с домиком Мастера на удобном и любимом BMW; однако кое-что его держало. Интересно заметить, Серёга никогда не был настоящим бандитом, но худые повзрослевшие тети, видя его выходящего из авто, всегда сжимали молодые ручки своих дочерей, будто опасаясь, что те могут случайно от них оторваться.
Серёга нервничал. Включал и выключал музыку. Смотрел на экран мобильного, считая медленные минуты. Ковырял руль, ногти, хотя такой привычки не имел, смотрел в окно и счастливо хихикал, когда задумывался. А задумывался он о следующем: дорогие пляжи, прозрачные тёплые воды океана, тепло принимающие его отели, согревающие коктейли и щекочущая душу живая музыка от гологрудых музыкантов. Но в центре всего этого вот кто: в белоснежном, развевающемся на ветру сарафане, в каком он её сегодня увидел, зеленоглазая, с вьющимися волосам и манящими в объятия губами – Люба, в перспективе с фамилией Дубко. Хотя нет, такая мысль Серёгу всё-таки немного остудила и как-то даже смазала эффект от пляжей. Поэтому продолжил он задумываться более осторожно, как, в принципе, по его мнению, делает любой нормальный мужик.
Как только голоторсые музыканты устали, а гости неизвестного воображению Серёги острова, пьяно побрели в номера, Люба пригласила его прогуляться по пустынному ночному пляжу. Конечно, даже не думая над предложением, но, попытавшись ответить как-то пооригинальней, Серега попал в неловкую ситуацию. В мечту ворвался не интеллигентный плевок, освободивший проходящего рядом с авто алкоголика от нечто такого, что затрудняло его горло или нос.
Униженный не придал этому значения, хотя, конечно, какой-то след остался. И даже лучше, что он не знал, что след этот на машине.
Когда алкоголик исчез за углом, Дубко не смог больше ждать. «Я должен держать всё под контролем», - подумал он, и бросился к телефону.
- Ну что? – прошептал он в трубку, и по-привычке пригнулся.
- Спасибо крёстная, всё замечательно! – благодарила его Марго, расхаживая по «мастерской жизни» - со мной уже закончили, сейчас приступаем к Любе. Она, кстати, передаёт тебе свои благодарности и поцелуи!
Принявши адресованные не ему нежности, крёстный отец сих событий, уступил слово провидящему сапожнику, что так галантно оголил стопы юной светлой принцессы.
- Любонька, милая, что я вижу! Ничего себе, глазам своим не верю! – взирал он то ли на ценник, что Люба забыла снять с только купленных лодочек, - неужели, не может быть,- или его таки поразила какая-то судьбоносная деталь.
- Что там, что? - подпрыгнула Люба, готовясь покрываться мурашками.
- Видишь это? – Мастер указал на лёгкую царапину, что делила набойку надвое, - Это знак, Люба. Очень редкий, и для жизни… поворотный, - серьёзно удивился он, покачав головой.
- Знак? Правда, и что же он значит? Куда поворачивает?
- Я бы сказал на 180 градусов. Хм…, как неожиданно, – говорил в задумчивости лучший в СНГ предсказатель, отвернувшись от дам, и медленно прохаживаясь по комнате. - Феноменально чистые линии, фантастика! Всё видно, как в зеркале… Любочка, дорогая, в очень скором времени…, - он остановился, ещё раз ошарашено всмотрелся в подошву туфельки, и лишь затем договорил:
- В самом скором времени, Любонька, ты встретишь мужчину своей жизни.
Люба медленно и тихо села, открывая рот. В глазах блеснули слёзы.
- Он словно создан для тебя, - ровным тоном продолжал изучающий набойку Мастер.
- Прям для меня? Там так и сказано? Что вы ещё видите? Какой он? – у Любы прорезался голос, попытавшийся догнать вопросительные мысли.
- Это хороший симпатичный человек. Заботливый, любящий, ответственный…, - читал сапожник с каблучка, - да, и ещё один нюанс! Кажется, он очень богат!
- Правда? Не могу поверить… Всё как я хотела! Мастер, но когда же это скоро? Когда я с ним встречусь? – щеки Любы добавили румянца, а ладошки сжались возле груди.
- Эх, нетерпеливая ты Люба! Но ради тебя, детка, я постараюсь узнать всё до самых мелочей, - пообещал Мастер, сразу приклеившись ко второму туфельку – Ага, так, интересно, …это не очень, это вообще чертовщина какая-то, а это что? Так-так, ага, вот это…, да-да – водил он носом у подошвы туфля и мыча, будто молящийся, - Вот те на!
- Что? – соединили вслух Марго и Люба.
Мастер снова остановился, помял рукой рот, пожал плечами, помотал головой, и, разведя руками, смеясь сказал:
- Ты встретишь его завтра! Завтра ты встретишь мужчину своей жизни!
Завтра, - остолбеневши, прошептала Люба, - завтра, - ожила в лице, - завтра! – Вскликнула она и посмотрелась в старое засаленное, висящее на стене зеркало, так, как будто сейчас в комнату зайдёт тот самый мужчина её жизни.
- Но ты, Любочка, еще должна будешь постараться, прежде чем заполучить его. Так сказать – захомутать! - Мастер незаметно мигнул растерянной Марго.
- Да? И что же мне надо будет сделать? – хватала губами Люба воздух.
- Да, Мастер, что? Как вообще она его встретит? Где, когда? И как она поймёт, что это именно он? – подключилась Марго, чувствуя, что каша начала завариваться.
Но Мастеру беспокоиться было незачем. У него имелись все технологии для эффектной выдачи ответов, которые бы полностью удовлетворили заказчика, или в исключительных, так сказать, коммерчески выгодных случаях, как например у Серёги, - двух заказчиков одновременно. Оббежав вокруг станка, он под него нырнул. Что именно делал там каблучный повелитель, видно не было, но подбородочки Любы и Марго, описывая полукруги, словно рассказывали, что: из-под могучего станка подпрыгивали к потолку и падали ниц всякие баночки, бутылочки, коробочки, зубастые ножнички и на устрашающем протекторе ботиночки. Последние, кстати говоря, уже как пол года ждали здесь своего хозяина, который, по каким-то невежливым причинам – за ними так и не вернулся. Но Мастер и этому не расстраивался.
Вообще он считал, что та вещь, которая не работает, лежит без дела, как например эти ботиночки – быстро портится. Поэтому, на благо же хозяина, который ещё мог вернуться за собственностью - пускай даже через год, и, который мог бы так сильно опечалиться, увидев поплохевшие от неприменения ботиночки, Мастер как мог поддерживал их хорошем состоянии, особенно когда ударяли крепкие морозы.
- Нашёл! – наконец вынырнул он в руках с каким-то баллончиком. - Между прочим, баснословных стоила мне денег такая баночка, - он аккуратно ею тряхнул, - редко её использую, экономлю. А правильней сказать, не каждый готов платить такие деньги, даже когда речь идёт о его собственной жизни. Но для вас, дамочки, я сделаю приятное исключение! Бесплааатное! Ха! - словно на сцене показал себя Мастер, приправив речь манерными, близкими иллюзионисту, жестами.
- У вас были вопросы – сейчас мы получим ответы! - и он начал творить информативные чудеса, которых так уже заждалась Люба.
Распылил из таинственного баллончика спрей, что, попав на подошву туфельки, дал обильного фиолетового дыму. Запахло спиртом и жареным, но подпорченным мясом. Образовалось целое фиолетовое облако и колдуна на миг не стало видно, потом он появился, но показался тоже весь фиолетовый.
- Завтра, 28 августа, в субботу, в 11:00 возле старого Пушкинского кинотеатра, - прочитал с ещё дымящейся подошвы Мастер, - он пригласит тебя на свидание, потому что влюбится с первого взгляда!
Облако растворилось, и прорицатель снова стал похож на человека.
- Как интересно выходит… Получается, если бы ты ко мне пришла не сегодня, а например, завтра, то это что - я бы тебе предсказал: «Детка, сегодня в 11:00, возле кинотеатра «Пушкинский», что уже не работает, и возле которого ты сегодня не проходила, тебя стоял и ждал мужчина всей твоей жизни!»?
- Какое счастье, что я пришла сегодня! – сияя, сказала Люба, и чмокнула в щёчку Марго. - Ах, Мастер, милый, расскажите про него больше. Как он будет одет?
Однако на этот вопрос, к своему сожалению, Мастер ответить не смог. Хотя мог предусмотреть и такое; «Совершенству нет предела» - подумал он и продолжил:
- Могу тебе сказать одно, Люба. Это мужчина всей твоей безоблачной жизни, и ты не должна упустить шанс, подаренный тебе судьбой.
Вопросов у Любы ещё было море, даже целый океан. Но на все, опять же, Мастер ответить был не способен. Да и время перевалило давно за обед, а в желудке его тянуло голодным грузиком. А вопросы всё сыпались и приставали, никак не давая прожорливой Любе чувства сытости.
Когда в душный и страстно разговаривающий кабинет ворвалась тётушка не со своим, но прилепленным на свой затылок хвостом и в руках, с оранжевыми, какими-то злыми на вид босоножками, на одном из которых не было каблука, Мастер с облегчением вздохнул.
«О, Святая дева!» - подумал он, и в голове его пробежала пахучая загорелая курица-гриль, что жарилась в двух кварталах неподалёку. Дева явилась реальным шансом закончить с разомлевшей Любой.
Судя по кривому лицу, у владелицы инвалидных босоножек были серьёзные проблемы.
- Ещё бы! Оторвался каблук, а что же вы хотели? Хорошо, что никто не умер, - компетентно комментировал видящий в босоножке кругленькую сумму Мастер, - здесь нужна неотложная помощь, даже реанимация!
- Я заплачу. Я не хочу последствий – я купила их по случаю возвращения мужа из годовалой командировки! – шепнув это колдуну, не совсем «святая» и давно уже не «дева», качнула своим неприлично большим бедром мешающий ей манекен - хрупкую Любу.
Отшатнувшись, Люба обиделась и почувствовала, что вопросы у неё закончились. Ей захотелось забрать у Мастера свои туфельки, и она, заметно игнорируя вспотевшую женщину, направилась к нему прощаться.
Тот же, предполагая, что может взирать сие живое произведение искусства в первый и последний раз – решил произвести незабываемое впечатление: обул её ножки в босоножки, отпечатал свои губы на хрупкой кисточке её руки и поклонился, открывши дверь.
В душе Любы защебетали птички и выпорхнули с ней на улицу. Щебетали они о завтрашней встрече, о первом его взгляде, о первом их поцелуе с мужчиной жизни. Слеталось пташек всё больше, и каждая пыталась рассказать, как это случится. Их пение слилось в нежную музыку весны, закрутивши Любу в головокружительном танце мечтаний. Никогда ещё ей не было так сладко!
Даже Марго, что заставляла нестись кабриолет в ядро города, чувствовала исходящее от Любы тепло. Мягко ложась ей на плечи, оно тихо, ласково дышало: «Марго, всё получилось… Только что ты осчастливила двух дорогих тебе людей, всё получилось…». Минуту погодя, оно добавило: «И ты не сделала ничего плохого. Если обман и был, то самый святой и задуманный лично судьбою».
Теперь небесные птички запели и над Марго.

12.11.11

Глава 2

              
             Покрасневшее солнце добросовестно отсветило положенное. Сиреневый горизонт поманил его в своё ложе. Город зашумел в вечерних заботах. Всюду вспыхивали большие и меньшие маячки удовольствий: ресторан-мотель «Венец и Я», клуб спортивного досуга «До утра», торгово-развлекательный центр «ПереплатиС».
             Нередко Серёга наведывал подобные заведения. В каждом была своя прелесть. В ресторанах он производил продуманные эффекты на очередную точёную мадмуазель. В «До утра» играл в боулинг, бильярд и обменивался жизненным опытом с серьёзными коллегами-спортсменами. В «ПереплатиС» заглядывал по причинам первой необходимости: загрузить в супермаркете, как он выражался «какой-нибудь жратвы», и «прикупить шмотья» в магазинчике с громким иностранным названием, где улыбающиеся девушки-консультанты при его виде не по уставу вставали и улыбались ещё шире. Покупал он там стильно кроенные пиджачки модных в сезоне оттенков, брючки «на выход», джинсы «на каждый день» и лёгкие свитерки, надев которые, он слышал мелодичные ахи суетящихся продавщиц. Серёге это льстило. Он любил симпатичных существ в белых рубашечках, слегка растёгнутых на груди. Отдавая в их цепкие пальчики приличные купюры, он чувствовал себя королём. Но к использованию своего высокопоставленного положения в личных целях не прибегал. Уж слишком простым это казалось…
- Не тот уровень, не тот масштаб, - думало его подсознание в ответ на нежное: «Спасибо за покупку, заходите к нам ещё!».
Переступая порог стеклянных разъезжающихся ворот, его мягкая сентиментальность вновь сменялась твёрдой, требуемой жизнью, серьёзностью. О, это лицо, эти щёки, проростившие колючие трёхдневные волоски. Зоркие, исподлобья глаза, и провоцирующая, раскачивающая плечи, походка! Редкий, въедающийся в память, образ.
Оказавшись на мосту, между правым и левым берегом Днепра, жизнь временно застыла в пробке. Но не для Серёги. Для него она волшебно замерла между прошлым и будущим, между желанным и осуществившимся, между томящими в ожидании буднями и свершившимся чудом. Уже звонила Марго. Серёга знал - завтра мостик будет перейдён.
Осталось 14 часов, и каблук его пришвартуется у берега - такого сказочного и невинного.

* * *

Парень с именем и фамилией - Лёха Синица, ни о каких мостиках и сказочных бережках не думал.
Напротив, в голову его лезли раздражающие и ругающие мысли.
- Ну, Синица! Это ж надо? - прыгали они, клокоча, - С тебя хохочет весь офис! «Я продал кухню, такой заказ! Четыре тысячи – заказчик оплатит сегодня! Сейчас приедет в офис!» - злостно насмехались они, налипая на ум. – Продавец кухонь! Хе-хе! Да какой продавец - кухонный продавец! Тебя ждёт большое будущее! Слушай, а может после такого успеха тебя, наконец, переведут в начальники?
Освистывая и подступаясь с разных сторон, мыслишки гнали парня в глубину смущённых воспоминаний.
Сегодня утром, когда коллектив компании «Кухни Рима» уже разбрёлся по душным кабинетам и ударился в борьбу с ленью, Лёха, только упав в кресло, и не в лучшем настроении – получил нечто возродившее в нём надежду на прекрасный день.
Принятый звонок по рекламе от интеллигентной домохозяйки побудил консультанта по кухонному счастью говорить громко и восторженно.
- Конечно, кухни у нас самые качественные. Сделаны из самых экологически чистых материалов. Произведены в самой Италии и по самым новейшим технологиям! - Лёха знал о кухнях всё. Возможно, он не так хорошо об этом рассказывал, но знал многое и всегда старался сообщать о срабатывавших в переговорных делах деталях. «При оплате на этой неделе, вы получите самую выгодную скидку – двадцать процентов», «При заказе у нас, вы получите бесплатный дизайн от самых лучших дизайнеров» и «Вы получите гарантию на самое энное количество лет» - всё это «самое» добило жаждущую новых ощущений домохозяйку.
Пока Лёха потирал ручки и радовался вовремя прибавившемуся к зарплате проценту, заказчица преодолела весь город и уже дышала на пороге жаром духовки.
- Я привезла деньги за кухню со скидкой! – сообщила элегантная бабушка в шляпке.
Поговорили с дизайнером. Позвонили бывалым клиентам, чтоб убедиться в профессионализме «Римских кухонь». Напоили хозяюшку чаем и ещё раз рассказали о «самых» веских причинах купить кухню из Рима. Тогда она достала кошелёк.
Возникла неудобная пауза.
И Лёха не успел даже сказать больше, чем: «Цена в долларах», как обманутая старушка уже бушевала и рвалась в кабинет директора. Когда тот не нашёл для бабушки нужных ей слов, она вернулась мучить Лёху.
- Продайте мне за четыре тысячи! Нет, не в долларах. По нормальному. Я на такси потратилась, весь день на вас ушёл. Вы же обещали за четыре! Не помню ни про какие доллары! Не говорили. Мы такими пенсию не получаем. По какому ещё курсу? Не было. Сами оплошали – разницу и доплачивайте. Написано же – «Клиент всегда прав»! – ткнула пальцем надоевшая уже всем старуха в неактуальный малюсенький плакат, который Лёха зачем-то вчера приклеил над своим столом.
Дабы оградить сотрудников от скрипучего ворчания, а себя от излишнего внимания, Лёха пожертвовал последние бумажки из кошелька, которые как раз сполна компенсировали невнимательной бабушке путешествие в обе стороны.
«До зарплаты неделя? А что же делать? Будешь голодать? А нет, наверно вернешься к родителям?» - внутренний голос, порой набрасывавшийся на Леху и которого он называл «чёртиками», снова засверлил мозг.
Лёха ударил кулаком о стол. Сидящий позади и щебечущий по телефону женский скелетик с визгом подпрыгнул.Демонский голос затих. Мысли попрятались. В голове посветлело. А скелетик недовольно вышел.
Победивший «чёртиков» с облегчением выдохнул, подумал «лучше не связываться с этими старухами, совсем у них ума не осталось» и даже не расстроился, когда вспомнил об улетевшей от него сегодня любимой панаме.
Издавшие писк часы напомнили о доме. Лёха встрепенулся, но, вспомнив, что там его никто не ждёт - сразу поежился.
Переехав неделю назад в арендуемую однокомнатную, как пишут в объявлениях «чистую и аккуратную» квартиру, парень заимел привычку задерживаться в офисе, чтобы закончить срочные, накопившиеся дела.
Теперь его не ждала «с пылу с жару» любимая жареная картошка, запечённая курочка, суп с фрикадельками, блины с куриными сердечками под сметанным соусом и другие резко вызвавшие у Лёхи слюноотделение блюда.
- Сынок, что приготовить на ужин? - вспомнилась ему пристававшая по утрам мама в фартуке. Как он снова захотел услышать эти, теперь дорого стоящие, слова, прийти домой и налопаться отяжеляющей желудок и клонящей в сон домашней еды. Он даже был согласен уйти в двухчасовую политически-аналитическую беседу с отцом.
Но решение было принято. Пришло время начать взрослую жизнь. Никакой жареной картошки. Никакой поддержки из папиной зарплаты. Иди в свою аккуратную квартиру и думай, как встать на ноги. Всё сам!
- Через это нужно пройти, - подумал покинувший гнездо птенец, но крылья его не забили о бока. Кое-что очень важное ещё беспокоило его неоперившуюся душу.
          - Чего ещё здесь, памятник офисному герою? – вдруг поинтресовался бодрый голос.
Принадлежал этот голос смугленькому и большеглазому молодому человеку. Звали его Коля.
- Сегодня разве нет тренинга? – снова обратился он к не ответившему другу, и показал зеркалу ровные зубы.
- Нет.
- Как нет, четверг же?
Протянулось молчание.
- Эй, ублажатель старушек!
- Для меня - нет, – Лёха встал, и пальцы его побежали делить на груди рубашку, – Я свое уже отходил.
- Вот как? Понятно, – дружеский настрой сполз с лица Коли, - Утёнок таки сдался. Не про тебя эта сказка значит?
- Она про гадкого утёнка, – огрызнулся Лёха, скинув рубашку и натянув мятую тенниску.
- Ах, ну да. Про того, что говорил: «Хочу стать человеком успешным. …Зарабатывать. Купить квартиру, машину. Завести семью, красавицу-жену, детей…», но, в отличие от тебя, который своего добился? Правильно?
Чтобы не смотреть в глаза друга, Лёха заглянул в шкаф за сумкой.
- Достойный финал. В кусты от собственного страха. У тебя в роду случайно не было кроликов?
- Коля, причём тут кролики, …утки? Нетренеруемый я, понимаешь? Ничего не работает, все эти дурацкие технологии!
- Да что ты говоришь? А ты хотя бы пробовал?
В разум Лёхи ворвался ураган воспоминаний. В большинстве своем он состоял из симпатичных женских физиономий, что всем своим выражением доносили: «Я не знакомлюсь с молодыми людьми на улице», «Я редкая сволочь, поэтому лучше со мной не связывайся» или же некоторые изъяснялись проще: «Нет», «С тобой нет», «Со мной нет». Одна дамочка, возникшая из урагана нахлынувших мыслей, даже шлёпнула Лёху тяжёлой ладошкой по щеке.
Такое положение дел просто сводило с ума. Тренинг, направленный на развитие мужского мастерства в очаровании представительниц слабого пола, подразумевал для Лёхи совершенно иные результаты.
- А что ты хотел? Чтобы каждая тут же вешалась тебе на шею? И с твоим-то богатым опытом ловеласа и обольстителя. Для чего тогда тренировки? – взбунтовал Коля, пытаясь отстоять недавно «проданную» другу идею записи на тренинг, - Ты и половины обучения ещё не прошёл!
- Вот и правильно! А если б прошёл, деньги уже не вернуть!
- Вот оно что! Хотим на шару результата? – ищущий правды уселся на стол.
- Не «на шару», а хочу убедиться,… что, что он вообще будет! - Захлопнув окно, Лёха услышал свое учащённое дыханье. – Три зарплаты за этот… этот чудо-тренинг. Квартира тянет. И что? Кого в неё приглашать? Некого. Деньги на ветер!
Вдогонку к последним словам, обделённый женским вниманием, вспомнил: в кармане его лежало меньше, чем просит скромный будний жизни.
- Деньги не проблема! – Коля сообразил стратегию. – Главное цель. Важен результат, понимаешь? А он будет. Я уверен! Ты же знаешь, моя интуиция не подведёт. Послушай, ты уже начал. Процесс идёт. Да, может это сложно, но… но тренинг то называется «Как завладеть девушкой за неделю», а не за три дня!
Лёха молчал. В душу его тоненькой струйкой вливался успокоительный бальзам. Охладив пыл несогласия, он начал понемногу согревать.
- Послушай, у тебя всё получится. Ошибкой будет отступить, бросить, забрать деньги, признаться - «я слабак»! А как на войне? Пули в грудь, а ты на цели… Проверка на храбрость! Разве тебя таковою матушка-природа не наградила?
Лёха было, чуть не выпалил: «Наградила!», но, сдержавшись, улыбнулся.
Приготовленный другом бальзам защипал теплом грудь. От мелькавшей перед глазами барышни, которая ещё не имела чёткого облика, но была ему уже так родна, стало совсем хорошо. Невесомая, сотканная из пряного воздуха дева взывала: «Лёха, не отступай! Я тебя жду… Иди на тренинг и тогда мы встретимся! Любимый, скоро ты услышишь моё «да»!
- Дружище, и уж если быть честным, кабы тренинг не работал…, я бы к Ленке не переехал жить на пятый день от его начала! – признался Коля вдогонку.
Таких подробностей Леха не знал, отчего густые брови его невольно подпрыгнули.
- Давай, поверь в себя, ты сможешь! Как говорит наш тренер: «Хорошо спланированный успех – обеспечен». Нужно только пройти тренинг целиком.
Лёха открыл рот, чтобы выпустить своё «Ладно», но, услышав последний ингредиент целебного бальзама друга: «Если к окончанию тренинга ты никого не находишь, я возвращаю тебе за него деньги из собственного кармана», он по-достоинству оценил свою мудрую неспешность.
- О каком это тренинге вы говорили? – отзвенел детский голосок непонятно откуда.
Друзья оглянулись. В неслышно приоткрытой двери стояла милая кучерявая толстушка. Розовое хомячиное лицо и неглубокие глаза никак не выдавали двадцати восьмилетнего опыта жизни.
          - А! Да это мы, Леночка, не о тренинге, а о тренировках твоих... Я рассказывал Лёхе, что ты записалась на кун-фу! – не поведя глазом, состряпал на ходу её любовник.
Лёха же, впервые об этом слыша и представив Леночку героиней фильма, где узкоглазые борцы с подвязанными животами быстро перебирают руками и выдыхают режущие воздух «ха», заметно прыснул.
Но грудастой владелице четырехкомнатной квартиры, что мечтала о верной любви и чёрном поясе для её сохранения, не было выгодно замечать подобные мелочи.
- Пора домой, Колюня! – конфетно промурчала она, и направила крепкой рукой принадлежавшего ей мужчину к выходу.

* * *

Близилось начало чего-то грандиозного. В воздухе витала интрига.
Серёга, морщась, затягивал её сигаретой и выдыхал на Марго. Было жарко и тесно. На летней площадке ресторанчика гостил такой шум, что казалось – посетители его соревновались в перепиливании тарелок и перекрикивании соседских столиков. Над их головами в широких блюдах проносились сырные пасьянсы, вихрастые зелёные салаты, лососи под воздушными соусами и цветные, словно детские рисунки, пиццы. Запахи путались в аромат семейного праздника. Серега же и Марго вносили последние штрихи в без десяти часов осуществлённый план.
- А может лучше костюм? Да нет, так вообще подумает пижон какой-то. А помнишь мой пиджак с петлями? Такой, на рукавах петли, может его? За штуку из Лондона? – Внутри мокрой головы Серёги сталкивались выскакивающие из гардероба вещички, - У меня под него ещё такой гольф стилячий есть. А туфли? Твою мать, туда бы так пошли…
- Серёга, - оборвала его Марго, - всё это конечно хорошо, но ты понимаешь какая это ответственность? Насколько для Любы всё серьёзно. Это её первый опыт, она, считай, ещё ребёнок, а тут такое предсказание, любовь всей жизни. Срыв мозгов!
- Маргуша, кошечка!
- А если ты ошибся, вдруг это не твой билетик?
- Мой! Мастер ошибиться не мог. Три раза на разных туфлях смотрел. Какие разговоры, я бы столько времени не парил себе…
- Ну а если она не будет счастлива? Как мне тогда…
- Будет! Я дам ей всё. Она будет самая счастливая на свете! Марго, это лучшее что ты могла сделать для счастья близкой подруги. И даже не думай. Мастер ей не чепуху вешал, а с её же каблука зачитывал, понимаешь? Он судьбу ей предсказывал!
- За которую ты неслабо отстегнул?
- Да...да, - Серёга попытался высвободить застрявшие в глотке слова, - Давай не будем, Маргуша! Я платил ему за срочность дела, а не за… Всё это правда. И Мастер меня сразу предупредил, что если с Любой возникнет хоть какая-нибудь несостыковочка, если у неё на каблуке он видит что-то другое - не в его принципах ломать судьбу девочки. Усекаешь? Он тип хоть и нестандартный, но о-го-го каких убеждений, реальных принципов мужик… У него вон какие очереди, зачем ему проблемы? Это ж вопрос репутации…
- Ладно, ладно, пусть будет так, - по лицу Марго снова разлилось спокойствие, - Кто знает, может тогда и мое предсказание осуществится?
Над столом возник тонкий и длинный как карандаш официант. С подноса на скатерть соскочило вино, стоящее только значимых в жизни событий. Пока оно красило бокалы, Серёга выпятил широкую грудь и заблестел глазами.
- Эх, Люба, Люба! Завтра ты встретишь своего короля! Завтра ты увидишь меня! – прогнав взглядом карандаша в фартуке, он блаженно добавил, - Маргуша! Сегодня, двадцать седьмого августа, здесь, в историческом центре города, в центре планеты …мы - ты и я, стоим у истоков новой головокружительной истории любви!
Глядящие друг на друга бокалы, от такой высокохудожественной, тем более рождённой из уст Серёги речи, заштормили виноградной кровью.
- Пьём за судьбу, и тех, кто ею управляет!
Стеклянный звонкий поцелуй бокалов привлёк вечерний ветерок и напустил хмельное ожиданье завтрашнего дня.
 

11.11.11

Глава 3


Все дороги ведут к…


Ночь была коротка и беспокойна. Нежный матрасик казался доской. Лёгкий дождик звучал, будто камнями по железу. В дремлющий разум то и дело врывался Мастер.
- Люба, - суетился он, - смотри не проспи! В 11:00, помнишь? Ты поставила будильник? Завтра ты встретишь мужчину своей мечты! О, Божий башмачок! У тебя стоят часы, нужно срочно заменить батарейки!
Люба вздрагивала, хватала тикающие часики и снова уносилась в сонный бред.
Но Мастер прибегал опять. Звал её в мастерскую. Просил принести другие босоножки, объясняя это тем, что мог напутать время. Люба прибегала с мешком обуви и долго стучала в дымящуюся дверь. Нехотя открыв её, Мастер ругался, говорил, что Любу не знает, и что консультирует «только своих и надёжных». Выгонял несчастную на улицу и даже не брал предлагаемых денег. Ливень мочил тюк с обувью. Люба плакала и брела по закоулкам. Укрывшись от непогоды в какой-то старой больнице, она договорилась с её главврачом, которой почему-то была растолстевшая Марго, высушить двадцать пар обуви на батареях коридора. Заглянув в мешок, увидела страшную картину - мужские вонючие сандалии, поношенные тапки, резиновые сапоги сорок третьего размера и чей-то телефон. Люба снова заплакала. Потом за ней гналась главврачиха, крича, что она похитительница мешка и что её разыскивает Интерпол. Люба же, в болтающихся резиновых сапогах из чужого мешка, бегала по центру города и пряталась во всяких знакомых ей бутиках.
Открывая глаза, пленница снов ещё секунду пыталась понять, как она очутилась в постели и почему без резиновых сапог. Напившись холодной воды, она снова засыпала.
Нелёгкая выдалась ночка. Потом Мастер приводил ещё Марго.
- Ты постирала платье? Ты же пойдёшь в зелёном, что в горошек? - не давала отдохнуть она подруге, у которой не было зелёного платья в горошек. Заглядывал в гости и усатый редактор мужского журнала, в котором Люба так хотела напечататься после победы. Он всё твердил, как важно «завтра в 11:00 сделать все фотографии для номера или из-за неё его уволят»!
Три шумных будильника прогнали приставучих гостей.
Глаза требовали сна, но хозяйка уже старательно пририсовывала им стрелочки. На бледное личико посыпался сияющий пудреный порошок. Губки растолстели красным. Золотистые локоны спрятали голые лопатки. Сарафан цвета сочной сирени работал на пятёрку. Мордашку держала лебединая шея. Яблочная налитая грудь подпрыгнула вверх. Тонкая талия горлышком выходила из дутого кувшина бедёр. Игривая ткань юбки долго спускалась вниз, чтобы достать розовых пят. Их же поддерживали тонкие, словно ножки рюмочки, каблуки. Ударяя об асфальт, они крутили коротко стриженые головы улицы. Словно дети, попавшие впервые в зоопарк, мужчины смотрели на Любу, как на павлина, гордо распустившего свой пышный красочный хвост.
Вильнув им, Люба села возле Марго. Ветерок и солнце сушили мокрые дороги, кабриолет по ним нёсся. Двадцать восьмое утро августа пришло со свежестью и прохладой. И, казалось бы, уставшие от душных пыльных дней, девичьи грудки, должны были пытаться вдохнуть максимум кислорода, но физически не были на это способны. Возле спешащего сердца спирало и давило. Говорить хотелось, но мешавшие мысли не давали словам звучания.
Люба видела, как высокий брюнет, что мог смело продолжить голливудское дело Бонда, маялся в ожидании у входа в «Пушкинский». Марго же представляла там не мистера Бонда, а Серегу, который, возможно, хотел бы продолжить успех нашумевшего на весь СНГ в начале двухтысячных сериал о четырёх - не то друзьях, не то братьях.
- Через тринадцать минут случится чудо. - Марго притормозила на близкой к кинотеатру улочке. - Я прямо тебе завидую… Идите же принцесса. Ваш принц заждался!
И сиреневый сарафан поплыл волнами, оставляя позади кабриолет, прохожих и прежнюю жизнь. Ослепшие от белизны зубов девицы, встречные прохожие уступали ей дорогу. Кто-то подавал гудки приветствий. Она же их не замечала. Волны шумели и захлестывали всю реальность. Перед глазами Любы чудилась новая жизнь…
В свадебных кружевах она стояла об руку с высоким брюнетом пред алтарём. Когда крохотная тётушка окончила свою блаженную прелюдию, жених блеснул колечком с ещё тем каратным бриллиантом. Когда вышли из ЗАГСа, Люба увидела невиданную коллекцию дорогих автомобилей. Всё это гости приехали, такие уважаемые в обществе люди – успешные бизнесмены, возможно - политики, звезды эстрады. Он глушили молодожёнов аплодисментами, кидали под ноги букеты роз, а человечки с камерами и фотоаппаратами, выпрыгивали отовсюду и слепили Любу вспышками.
Проскользнув сквозь толпу, жених показал пальчиком вдаль. Невеста узрела там компактную машинку, перевязанную красной лентой в бант. Ткнув себя пальцем в грудь, и получив от мужа утвердительный кивок, счастливица его чмокнула и побежала к подарку.
Покинув лимузин, молодые оказались у трёх этажного коттеджа, таившего в себе как минимум пятьсот квадратов изобилия. Скромница вновь ударила себя пальчиком, и, получив щедрый кивок мужа, побежала в распахивающиеся врата семейной жизни.
Таким способом, она очутилась на маленькой площадке. По правую руку спал древний кинотеатр, по левую – виляла каштановая аллея. Люди здесь не водились. Старые часы кинотеатра, готовящиеся уже как несколько лет к падению, равнодушно показывали без минуты одиннадцать. Солнце запалило в голые плечи. Но Люба даже стала в центре площадки – так никто бы не посмел её не заметить!
Часы щёлкнули одиннадцать.
* * *
Великий же стратег, Дубко Сергей Валентинович, ночь имел тихую и способствующую полному отрезвлению. Никакие гости, кои одолевали всю ночь Любу, не рубили его сладостный сон на мелкие кусочки. Сопя, урча и причмокивая, как нагулявшийся кот, он ничего не видел. Мозг стратега отдыхал.
Сбросив на пол тяжёлые ноги, Сергей Валентинович, принялся трепать помятое лицо. От такой гимнастики глаза открылись – мешочки потянули их вниз. Сняв влажные, после ночи, носки и подметив висячее на стене время - семь тридцать, проснувшийся побрёл заполнять ванную комнату горячим паром.
Тротуары бежали. Дороги ехали. Фирмы работали. Большие начальники дергали разные бумажки, определённых сотрудников и дергались уже сами. Автомобили, автобусы и трамваи изо всех сил мешали друг другу и от злости плевались вредным дымом. Людишки же топтали землю и, не смотря никуда, кроме как внутрь своей головы, затягивали носами выхлопной газ.
Серёга въехал в город. Жил он, как требовала состоявшаяся современность – в десяти минутах от черты, разделявшей свежий воздух от столичного кипения жизни. К планам любовным примешалось пустяковое дело. Нужно было заглянуть в авто-мойку. Автомобиль цвета ночи не был укрыт в гараже, отчего на нём появились белые, словно плевки великана, заканчивавшего чистку зубов, птичьи испражненья. Смыв воронье бескультурье, Серега решил: «Говорят же к деньгам? Но раз у меня в них необходимости нет, значит к Любе».
BMW катилась, переливаясь под солнцем. Из окошка говорило радио. Вещало оно дорожную обстановку: какие мосты стоят, что за улицы тянутся, которыми дорожками можно просочиться в центр. Кинотеатр «Пушкинский» ждал именно там.
Серёга выбрал свободный путь и дал газу. Музыка закричала: «Я одинокий бродяга любви Казанова! Вечный любовник и вечный злодей - серцеед! Но соблазнять не устану я снова и снова! Так и останусь бродяга один Казанова!». Серега весело подпевал и был согласен почти со всем, кроме того, чтобы «так и остаться одному». Поправив рамочку, с которой ему улыбалась миниатюрная Люба, Казанова сделал громче. «...раковая власть. Эту дрожь, этот вздох я хочу украсть. ... Это я всё смешал, заморочил вас!» - эпатажный кумир детства, как казалось повзрослевшему злодею-серцееду, поёт именно про него. Щекочущее настроение раздирало его счастливую душу!
Подступившись к сердцу мегаполиса, пока ещё «одинокий бродяга» втиснулся в шеренгу автолюбителей. Двигалась она уверенно, но не давала никому выйти из строя. Все стремились где-то оказаться. И даже если бы Сергей Валентинович крикнул на всю страну: «Пропустите! Остановитесь! Мне нужно быстрее всех! Там, у «Пушкинского» меня ждёт умопомрачительная, роскошная блондинка! Ей предсказано, что через пятнадцать минут она встретит мужчину своей судьбы! А это я, понимаете? Освободите дорогу!». Если бы он такое прогорланил: совершенно не факт, что оказался бы он у кинотеатра гораздо раньше, чем те, кто его хорошо услышали и по удачному обстоятельству стояли впереди шеренги.
Пока автоочередь ползла, запиликал мобильный. Ответа ожидала Марго.
«Как Любу высадишь, сразу набери. Всё должно быть под контролем. Полная координация действий! Каждый шаг, пункт плана, всё должно быть идеально. Стратегия не терпит осечки, понимаешь?» - втолковывал ей прежним вечером маринованный в вине язык стратега.
Напарница так и делала, но сам лидер плана плошал. Запихнув неизвестно куда мобильный, он кудахтал хуже курицы и тормошил барахло салона. Спася, наконец, пиликающего из-под сиденья и приложив ноготок к кнопке ответа, основатель плана прочитал: «Батарея полностью разряжена. Ты потерял первую долю контроля». Экранчик подло мигнул и беззвучно сдох.
- Твою мать, - ругнулся хозяин на телефон, - Хреновы изобретатели! - далее пролилась речь весьма бранная, не только для мамы и папы изобретения, но и для всей страны тысячи озёр (кстати, между нами говоря, Серега не знал, что так именуют Финляндию). Хотя справедливей, конечно, было бы бранить страну, открывшую для человека книгопечатанье, компас и порох. Но, в связи с тем, что книгу и компас Серёга держал в руках крайне редко, такими глубочайшими познаниями о Китае он также не обладал.
Виноватый аппаратик отлетел. Левый водительский глаз вернулся на дорогу. Нога тут же вдавила тормоз. Второй глаз почти выскочил. Дико засвистели колёса. Железное судно заорало, капитана его прижало к рулю. Рамочка, взявшая в плен Любу, шлёпнулась на пол.
В паре метров от носа BMW испуганно прыгнуло старушечье тельце. Согнувши на себе серый плащик, крашенная рыжая голова бросилась к асфальту за вылетевшим кошелёчком. Серёга увидел, что старуха рассыпала свои жалкие монетки. Начал сигналить. Часы добавили беспокойства: без восьми минут одиннадцать!
- Дура! – вылетело из окна BMW.
Сигнал оглушил старуху и согнал с места.
- Засранец полоумный! Жирный лось! Чтоб в холодильнике у тебя было пусто! Разъездились они, преступник! – старуха трахнула кулаком о капот и убежала прочь.
Обруганный тронулся вперёд, через двести метров свернул на пустую улицу. В окнах пролетали магазинчики, пешеходы, и ничего, казалось, не могло сбавить скорость авто. Но Серёга прислушался. Снизу, со стороны багажника, донесся стальной скрежет. Судно бунтовало, капитану пришлось заглушить двигатель. Выйдя к обочине, Серёга обошёл BMW кругом. Такого удара судьбы он не ожидал.
Корабль был подбит. Левое заднее колесо показало железную кость. Шина свисала мертвой шкурой. От злости на дворников и прочих, не выполнявших своих прямых обязанностей по уборке дорог, должностных лиц, Серёга лягнул бедную машинёнку в бочину.
Тупик. Запаски не имелось.
«Почему сегодня? Какого чёрта, твою мать?»спрашивал себя лишившийся корабля капитан. Но течение жизни несло не жалея минут…
- Десять пятьдесят семь, - в начинающейся истерике прошептал Серёга, взглянув на наручные часы.
И что, скажите, оставалось нашему герою делать? Сложить руки и поддаться течению? Нет. Грести к берегу. Против течения. Против мутной холодной воды, желающей поглотить мечтанья моряка. К берегу, что ждёт и согреет. Где на ветру танцует платьице, по щеке бежит слеза и машет белый платочек. И капитан побежал.
Улица штормила народом. Бездельно разменивая последнюю субботу лета, горожане всячески мешали продвижению Сергея Валентиновича.
- Пошёл! – толкнул взбесившийся стратег какого-то юношу в очках, что еле плёлся на его пути. – Недоношенный!
Парня отбросило к витрине. Из рук его вылетел глобусный аквариум и разлетелся о землю. Стеклянные брызги обернули Серёгу.
Отличник упав на колени, смотрел задыхающейся золотой рыбке в глаза. Но рыбка держала взглядом другого.
- Плохие дела делаешь, Серёжа! Нечеловеческие, - долетело до капитана из хлопавшей пасти рыбы.
Но секунды били кнутом. Совесть падала в пятки, а они опережали биение сердца.
Решив обхитрить загруженные дороги, и заехав в незнакомый переулок, Серега не только остался без средства передвижения, но и потерял следующую, вторую долю контроля. Сплетение улиц бесило. Они предательски виляли, связывались в узлы, и не давали ориентиров.
- Как пройти к «Пушкинскому»? Кинотеатр, который! Да, бывший!- трясся он перед скучными прохожими. – А быстрее? Туда?
Ветер охлаждал горячий лоб. Волосы взъерошились, не то от мотания головы, не то от атакующего ужаса. Туфли походили на грязноносых свинушек.
Всё сгорающее существо Серёги умоляло об одном – «Выход! Пролёт к кинотеатру!».
- Увидишь там, сынок, арку. Из неё каштановую аллею, длинную такую. Она прямо к «Пушкинскому» приведёт! – помогла местная торговка пивом. – Пешком он не знает как! С коня хоть иногда надо слазить, бандит! – следом проворчала она.
Но «бандит», который действительно не мог похвастать опытом пешехода, был уже далеко. Когда ему нужно было наблюдать, различать и подмечать детали в виде названий улиц на незаметных табличках, он уже колотился в истерике и описывал восьмёрки. Ориентир аллеи так и не появлялся. На пути встречались биотуалеты, ларьки по продаже слоек, авиакассы, гинекологические кабинеты, милиционеры, адвокаты, детские сады, даже станция технического обслуживания здесь была. Но арки в зелёную аллею не было. Складывалось впечатление, улицы ожили и играли с беспокоящим их, брызгающимся потом пешеходом в весёлый лабиринт.
Когда стукнуло одиннадцать, Серёга был близко к месту, где пахло Любой. И хотя час назад он и чувствовал себя акулой, хищником любви, сию минуту акульим обонянием он не обладал. Время для него остановилось. В воздухе застыл зной несправедливости. Пронзил его кинжальный крик.
* * *
Сутки тому мнение было твёрдым, как гранит. Никакого тренинга. Забрать деньги, извиниться перед тренершой, и справляться как-нибудь самому со своим несемейным положением.
Сегодня же, смотря в арендуемый потолок, Лёха упражнялся в философствовании.
- Девушки нынче пошли злые, - подмечал он, - Как с ними знакомиться? Они ж, как собаки – не лают, так кусаются. Если красивые, конечно. А если ещё одеты хорошо! Только страшненькие хихикают. Что тренер сегодня выдумает? Ой, а что ж надеть?
На улице прорычал мотоцикл. Лёха соскочил с ортопедического матраса, что лежал совсем не на кровати, а на вытертом, мутном паркете. Схватив короткие шторки, обнажил окно. Двадцать квадратов комнаты наполнились солнечным весельем. Жизнь казалось не такой пасмурной, как вчера. Гранит неверия в своё счастливое будущее был разбит хорошим другом. И даже больше, на случай поражения, Коля обязался лично возместить инвестированные в тренинг деньги. Лёха довольно сморщился и заскрипел по паркету.
Надев не лучшие свои джинсы, так как лучшие постирал, и рубашку, что выглядела, как новая, почему Лёха её и любил, проголодавшийся поплёлся на кухню. В холодильнике с редким названием «Север», произведённом, как казалось Лёхе, для людей низкого роста, выбор предоставлялся невеликий. Молоко, попка колбасы, пять подсушенных пельменей в тарелке, огурцы и мёд.
Выпустив весь мороз «Севера», Лёха так и не придумал, как скомбинировать имеющиеся запасы.
Отзавтракав чаю с мёдом и привычно вычистив зубы нитью, он запрыгивал уже в транспорт. Аккуратно причесанный парень любил новые автобусы. В отличие от жёлтых маршруток, здесь было просторно и свежо, особенно в субботу.
Двери широко открывались, и было удобно выходить. Звук при наборе скорости почему-то грел душу и возвращал в детство. Особенно Лёхе нравилось стоять в хвосте автобуса. Через стекло, похожее на огромнейший аквариум в человеческий мир, можно было смотреть и одновременно от него убегать. Как восемнадцать, десять и пять лет назад, так и сегодня, Лёха держался за поручень, похожий на балетный станок, и улыбался в могущественное заднее стекло.
В сером пятиэтажном здании, где в малые годы Лёхи заседала администрация кирпичного завода, теперь заседали все кому не лень, и у кого были на это средства. Два просторных зала первого этажа временно принадлежали обществу с ограниченной ответственностью за личную жизнь граждан, с вдохновляющим названием «Любовный успех».
Зелёный зал сегодня ждал мальчиков, и любых возрастов. Желтый же собирал новую группу девочек. Записывались в неё девочки взрослые – от сорока и выше. Такие крошки обычно испробовали все способы найти своего суженого, но, таки согласившись с нехваткой у себя женской мудрости, они прибегали черпать её борщовыми половниками у гуру любовного дела.
На вид этой Гуру было не больше тридцати шести. На незаметной груди она носила голубую жилеточку, а ноги, выросшие друг к друг буквами «с», скрывала широкими черничными брюками. С мудрой головы её до копчика свисала конская коса. Умные глаза защищались густо прокрашенными ресницами и строгими, в прямоуголной оправе, очками.
Когда её, такую божественную, Лёха только увидел, подумал: «учительница, что любит засыпать с поэтами былой эпохи». Но засыпала неучительница с мужем, как она выражалась: «хоть и не красавцем, но особенно эффектным и эффективным мужчиной». Кроме того, «божественная» явилась непосредственным тренером Лёхи по обольщению. Успевала, с виду такая романтичная женщина, вести одновременно два класса: в зелёном и желтых залах.
На каждом своём занятии, Антонина Альбертовна, выделяла: «Я не просто какой-то там теоретик, что начитался Фрейда. Я, конечно, начиталась, но я всё применила. Я практик! А это в тренерском деле главное. Опыт, Господа, опыт важнее всего! Вот что отличает профессионала от дилетанта. Профессионал имеет опыт, а дилетант не имеет. И никакой больше разницы!».
И сегодня, Тоня Альбертовна, не выбросила из своей открывавшей урок речи важных слов.
- С первобытных времён женщина господствовала над мужчиной. Она его родила, давала ему из груди жизнь, ублажала его и рожала ему детей, так как сам он на такое никогда способен не был. Мужчина, к тому же, никогда не мог иметь пышной груди. Это страшно уничижало его, и по легендам, из-за этого он стал уходить в лес и со злости убивать зверей. Так мужчина пытался скомпенсировать свою обделённость. Показывал женщине, как могуч и воинственен, насколько страшён. Что тоже может кормить её, а если та сего не оценит, способен её и убить - заколоть, как медведя.
Аудитория, что состояла из представителей, убеждённых в силе своего пола, хотя и не выражавших этого уверенностью на лице, загудела, будто базар. Но Антонина Альбертовна добавила громкости. Это был один из профессиональных способов контроля аудитории.
- Так женщина начала терять свои позиции. Поедая мясо убитых зверей, она становилась зависимой. Сыны её тоже ели мясо и о грудном молоке, вырастав, забывали. Ходили с отцами в лес и возвращались с добычей. Женщина начала болеть, вероятно, как раз из-за мяса - знаете, мясо сейчас обрабатывается разными гормонами, антибиотиками, - и вот стала женщина считать себя слабым полом…
Такая эволюция полов оказала на восемнадцать мужчин утишающие воздействие. Скрипнула дверь. Ко второй парте проскользнул Лёха. Кефирным и уже успевшим познать мудрость жизни физиономиям, Лёхина опоздавшая мордочка показалась слишком сахарной.
Парту Лёха делил с провинциальным кандидатом каких-то наук. Бородатый старик, заглатывая знания столицы, писал будущий бестселлер «Древние тайны обольщения», хотя больше бы славы будущему хиту снискало название «Тайны обольщения древних».
Сопящий над полосатым блокнотом готовил к изданию не первый свой шедевр. Автор гордился нашумевшими «Тайнами семейных конфликтов», «Тайнами управления женой» и «Тайнами понимания детей». Будучи нервным бродягой, подкатившим под шестидесятилетний рубеж, он писал и с восторгом читал свои творения. Особую гордость у него вызывал тот факт, что до всего он дошёл «своим умом», даже не имея в помощь семьи, жены и отвлекающих от писательского ремесла детей.
- Эх, паренёк, такую ценную информацию пропустил, - трухнул бородкой кандидат, - ладно-ладно, расскажу тебе после. Так и быть. – Обязано выдавил он.
Тренерша же запрыгнула на невысокую сценку перед аудиторией и продолжила засев знаний.
- До настоящего времени, женщина пребывала в зависимости. Но теперь, имея материальные и психологические рычаги, она может выбирать: оставаться в зависимости или подчинить в зависимость сильный пол. Есть также скрытые формы подчинения: мужчина думает, что он у руля, но в тоже время - рука у рычага женская. Удобно это с той стороны, когда зависимость удобна, но…
Гуру замолчала и задумалась. Опытному кандидату наук показалось, что такое он уже слышал в жёлтом зале. Ради бестселлера нужно было понимать премудрости и женской логики. Поэтому каждый день он перекочёвывал за Антониной Альбертовной из зала в зал и наблюдал несколько идущие вразрез между полами философии.
- Теоретическая часть окончена. Плавно переходим к практической. Всё понятно? Хорошо! – Чаще гуру не мучила тренируемых, и отвечала за них.
- Сегодня вас ждёт более трудное задание. Нужно будет, не просто познакомиться с девушкой…, но и пригласить её на свидание! И, разумеется, получить её согласие.
- Ого! – вырвалось у Лёхи.
- Да, и, кроме того, надо ещё и успешно провести само свидание…
Аудитория поделилась надвое: одна часть бледно молчала, вторая же возбуждённо охала. Лёха поначалу сторонился «оховцев», но потом сдался.
- Ох, ничего себе высота! Так сразу?
- Есть вопросы? Нет? Хорошо! Тогда давайте нарисуем схему ваших маршрутов, чтоб вы не приглашали одну и ту же девушку все вместе…
Тренер принялась пачкать белую доску. Зелёный, синий и красный маркеры нарисовали целую схему здешней местности: линиями значились улицы, стрелочками направленья, и фамилия над каждой, для закрепления рабочего участка.
Узрев свою фамилию, Лёха почувствовал небывалую несправедливость. Поддержали его и заглядывавшие в трудные минуты мыслишки. Они галдели, ржали и плясали, словом настоящие черти.
«Лёха Синица идёт цеплять подружку! Прикол века. Интересно, она будет сильно или чуть-чуть страшная?» - спрашивал чёртик другого, - «Да какой там! Он вообще убежит со страху!» - уверил ответивший. – «Ничего себе, настолько будет страшная?»
Чертики перекрикивали тренера. Лёха только видел её авторитетный шевелящийся рот. Зал походил на вокзал. Отбывающие на поиски свиданий собирали сумочки, топтались в проходах, бегали к тренеру и перечитывали конспекты, словно расписание поездов. Кандидат наук, разгладив на себе пиджачка-старичка, вытянул из чемодана мясной пирожок - любовные практики требовали энергии.
Лёха, желудок которого был пуст, а разум переполнен мнимыми рассуждениями, не заметил, как стоял уже на свежем воздухе.
- И главное, мужчины, помните - всё в ваших руках! – Вынырнула из толпы практикантов вдохновляющая Гуру. - В том числе и сила мысли! Вы можете! Повторяйте это: я могу, я могу, я могу! Подчините свою необузданную силу духа, силу разума и души!
Армия покорителей ринулась в бой.
- Я могу! Я могу! Я могу! – Шевелило прогретый воздух басовое бурчание. Липы дрожали ветвями, солнце пряталось за тучи, а трава и вовсе потела от беспокойства. Никогда ещё природа не видывала таких могучих мужиков!
Все четыре занятия, что строили психотренинг «Как завладеть женщиной за неделю», и которые отсидели восемнадцать бойцов, были туго прошиты авторской нитью Тони Альбертовны: «Сила мысли – вот в чём секрет!».
Но Лёха в этот секрет верил слабо. И сейчас он шёл, смотря на свои неинтересные, прошлогодние сандалии, и думал: «Не могу!».
За ним, как престарелый партизан, плёлся бородатый кандидат. Догнав юнца, тот попытался рассказать обещанную «ценную информацию», которая, по его мнению, неизбежно бы вывела молодого на новый уровень обольщения, но юнец хитро исчез в магазин. Уместив в животе трёхслойный бутерброд и свежевыжатый томатный сок, Лёха ослабил влияние чёртиков. В голове посветлело, и даже улица вернула былые краски. Идея смирения с задачей тренинга не душила удавом.  
- А может попробовать? Чего я теряю? Вернее кого? Терять-то некого. – Лёха ухмыльнулся сам себе. – Не знаю, могу ли я, но хотя бы попробовать, точно могу!
Участок для охоты на девиц достался какой-то ограниченный. Ходили тут крайне редко, как мужчины, так и женщины. А если и проходили, то знакомиться с такими желания не появлялось. Женщины шли тучные и опытные. Некоторые их лица были даже знакомы Лёхе – девочки с тренинга. Такие не то что не отказали бы ему, а напротив, ухватившись за его мальчишечье горло, потащили бы своими пухлыми, как батоны, руками в круговорот невероятных свиданий. Девочки плыли навстречу и мило улыбались.
У ларька «Выиграй миллион» урчащий кандидат наук уже всучивал какой-то тёте-бегемоте проигрышный билетик, на обратной стороне которого калиграфическим почерком он написал что-то завидно романтичное, заставляющее даму после расставанья крутить билетик вновь и вновь по-девичьи краснея.
Но одного свидания автору бестселлера было мало. Охваченный наукой и «Тайнами обольщения», он, треща костями и тряся короткой бородой, семенил навстречу опыту.
Скрывшись от тени старого развратника, Лёха открыл новый горизонт. Там, далеко впереди, - ходили юбки и бегали трамваи.
«Я смогу, смогу, …попробовать!» – и путь лежал прямо.
Этап первый заключал в себе необходимость знакомства. Так сказать, предварительный этап, отборочный. На нём Лёха был озадачен определением адекватности потенциальной спутницы. Из практики тренинга, получилось усвоить: «девушки делятся на адекватных и неадекватных».
- Если девушка окажется адекватной, то я и приглашу её на свидание! – думал Лёха, создавая в уме сцены знакомств.
Но каково было его разочарование, когда по прошествии сорока минут пришлось усвоить ещё одно данное: «девушки либо неадекватные, либо несимпатичные». Руки стали тяжёлыми, шею гнуло вперёд. Каждое лицо, в которое Леха теперь смотрел, беззвучно выкрикивало ему «Нет!».
Зашумели вновь и черти: «Сандалии у тебя немодные! По чему оценивают человека?» - задирались они, прыгая где-то около лба.
- По поступкам, - думал ответить Лёха.
Черти завизжали: «Идиот, по обуви! А у тебя дурацкие, как у ботаника, сандалии, никто с такими на свидание не пойдёт».
Теперь Лёха шёл и думал о сандалиях. Он размышлял, как их спрятать, чтоб девушке они не бросились в глаза, когда он будет мямлить: «А как вас зовут?».
Такая вот среднестатистическая петрушка, жизнь проходит в страшном конфликте! Не одно, так другое.
Однако смочив горло литром купленной воды, и отсидев на скамейке минуты, Лёха всё-таки пробудил в себе второе дыхание. Осмеянные сандалии убрели уверенность и быстроту. Лёха вывернул на длинную симпатичную аллейку. Зелёные каштаны укрывали его от солнца, одинокие лавки клеили к себе влюблённые парочки. Шагая среди них, с приятным изумлением и лёгкой теплотой, его несло вперёд.
До одиннадцати не хватало секунды, а до старого кинотеатра «Пушкинский» - сто двадцать пять шагов.




* Уважаемый Читатель! Для перехода к следующим главам романа необходимо нажать на нижерасположенную надпись - "предыдущие"