13.11.11

Роман «Как завладеть прелестной блондинкой»



Солидный бизнесмен Серёга, безумно желающий завладеть прелестной юной блондинкой Любой, для завлечения её в любовные сети продумывает специальный план с хитрым сапожником по прозвищу Мастер (этот необычный тип предсказывает судьбу по подошве обуви и берёт за это большие деньги). Начиная с точной схемы знакомства Любы с Серёгой и вплоть до их свадьбы – в плане всё было просчитано до мелочей. Кроме одного… Конкуренты есть не только в бизнесе, но и в любви. 
        

Глава 1

Настоящие мужчины строят планы


Слишком уж поздний был час для совершения деловых поездок. Где-то на краю города, или даже за его границами, по темной узкой улочке бесшумно проехал черный автомобиль.
Полная налитая луна, словно ночное солнце, была главным источником света в этом забытом добрыми людьми районе. И лишь слабый свет в некоторых окнах старичков-пятиэтажек указывал на наличие здесь жизни. Под ослепляющим светом фар одной из последних моделей «бэ-эм-вэ», можно было разглядеть не только убогость здешних мест, но и свежие грязевые лужи на разбитом временем асфальте. И вот, ловко проскользнув через два переулка, «бэ-эм-вэ», оказался на довольно ровной и смотрящей далеко вперед дороге.
В салоне набирающего скорость авто было значительно уютней. Падающие на лобовое стекло капли моросящего дождя тут же исчезали под движением дворников, а окружающие натуры не оказывали на попутчиков такого удручающего воздействия, как если бы им пришлось следовать к пункту назначения пешком.
За рулем собственного автомобиля, недавно купленного за почти честно заработанные деньги, с заметным чужому взору чувством личного достоинства красовался черноволосый интересный мужчина лет тридцати. Одетый со вкусом и без чуждой ему экономии, он казался самым уверенным мужчиной в этом многомиллионном городе. Близкие величали его Серегой, а по паспорту он – Дубко Сергей Валентинович. Вроде бы именно первое слово в этом созвучном ансамбле и явилось причиной нелюбви Сереги к посещению любых официальных мероприятий и госзаведений, где перед тем как сказать что-то умное, следует назвать свою фамилию.
Попутчицей же нашего героя в эту необычную полночь была его подруга по имени Марго. Будучи недурно сложенной брюнеткой, с большими карими глазами и волнистыми волосами до плеч, Маргарита в свои двадцать семь уже многого добилась: купила двухкомнатную квартиру в центре Киева и сразу после этого, почувствовав вкус успешной жизни, приобрела в кредит новенький белый кабриолет.
Серега, да что происходит? Почему все так засекречено? – беспокойно спросила Марго после предыдущих попыток получить ответ. – Что это еще за план такой? Куда ты меня везешь?
К Мастеру, – не взглянув на собеседницу, отрезал Серега. – Я уже давно работаю с ним. Надежный мужик, профессионал своего дела. Он, собственно, и расскажет тебе о задуманном нами деле, – сменив ровный тон, он расцвел в улыбке и удовлетворенно добавил: – Эх, Люба, Люба, скоро ты будешь моя…, скоро ты увидишь меня…
Говоря это, Серега заботливо поправил прикрепленную перед ним рамку с фото, на котором сквозь подсветку виднелась необычайной красоты зеленоглазая блондинка.
И чем занимается этот твой Мастер? – поинтересовалась Марго.
Предсказывает судьбу, – ответил Серега, притормозив у одноэтажного частного домика без окон, на крыше которого светились объемные буквы «РЕМОНТ ОБУВИ».
Серега хлопнул дверью, а Марго на секунды замерла: «Предсказатель судьбы, ремонт обуви, полпервого ночи, какой-то секретный план… Может, я все-таки сплю?», – промелькнуло в ее голове. Но, выйдя наружу и тут же провалившись каблуками в мягкую влажную землю, она таки убедилась в реальности происходящего. Вокруг ни души, на всю окрестность один фонарь, и свежий после дождя ветер перешептывается листьями.
И ты хочешь сказать, что здесь предоставляет свои услуги гадалка? – спросила Марго, взглянув на вывеску «Ремонт обуви».
Это не простая гадалка, – ухмыльнувшись, ответил Серега и открыл перед Марго дверь в загадочный домик.
Шагнув через порог, они оказались на темной лестнице, круто ведущей в подвал. Повеяло сыростью и керосином. Спустившись, прошли по ободранному, с голыми бетонными стенами коридору. Попали в проходную комнату, похожую на приемную, и оклеенную зелеными обоями. По центру ее располагался стол и бледная большеносая девушка за ним.
А… э… чем могу помочь? – взбудоражилась девушка, завидев нежданных гостей.
Мы к Мастеру, – успокоил Серега.

Чинить обувь? Но на сегодня прием уже окончен, – пробормотала перепуганная, – Мастер не…
Мы по другому вопросу – по записи. – Серега подошел совсем близко и склонился над ухом девушки. Серьезно и чуть слышно для Марго, он отчетливо проговорил: «Бегут каблуки, дымятся, судьбе подчиниться боятся…».
Будто обладающие силой снятия заклятия, эти слова выгодно переменили бледнолицую девицу: перепуг улетучился, она мигом приложила карточку к электронному табло пропускной вертушки, та, пикнув, показала зеленый свет – и Марго с Серегой очутились в следующем коридоре. Мигающая в потолке дневная лампа, словно подсчитывая секунды, освещала лопнувший на деревянном полу линолеум. Доносился звук стучащего по наковальне молотка и чей-то хриплый кашель. Надо заметить, Марго не часто посещала подобные места, и в силу того, что не имела она никакого представления о том, куда, к кому и по какой причине идет – сознание ее и вовсе потеряло способность что-то понимать.
Когда друзья уперлись в дверь, Серега постучал, как, собственно, и было указано на табличке.
Какого черта ты стучишь, Серега? – послышался в ответ веселый и прокуренный мужской голос.
Серега открыл дверь, и на друзей буквально накинулось облако сигаретного дыма. Марго закашлялась и прищурилась. Через мутную пелену еле просматривалась просторная комната, беспредельно заваленная каким-то хламом. В центре ее на большом кожаном кресле сидел маленький высушенный человек, положивший ноги на стол.
Это был смуглый сорокапятилетний мужчина, одетый во все потрепанное, на голове которого нескромно расположился седеющий ирокез. В ушах этого необычного покачивались длинные серьги, во рту одновременно дымилась пара сигарет, а в перепачканных от грязи руках виднелась розовая женская туфля.
По левую сторону от кресла этого господина возвышалась гора поношенной обуви, а по правую – стоял какой-то здоровенный станок, судя по всему, как раз для ремонта той самой обуви. В общем, я вам скажу, будоражащее на первый взгляд зрелище!
Садитесь, – приказал обувной барон, прежде чем снова закашляться и принять более деловую позу.
Гости сели на низкие деревянные стульчики, что уже ждали их напротив кресла.
Ну что, детка…, готова услышать тот самый чудодейственный план? – с хитрым сверлящим взглядом обратился чудак к Марго.
Та кивнула, хотя на самом деле все еще испытывала навязчивое желание проснуться.
Я, конечно, сказать честно, не сразу на этот план согласился, – начал интригующе сапожник, словно пересчитывая губами дымящиеся сигареты, – но, раз Серега мой постоянный клиент, и его судьба мне не безразлична, я решил подыграть ему. Хотя, вообще я такое не практикую.
Выдержав многозначительную паузу и подмигнув единственной девушке в этой прокуренной комнатушке, он серьезно продолжил.
Так вот, я Сереге давно уже предсказал, что Любу он завоюет и что она в него неизбежно влюбится, но… раз твой друг хочет сделать все быстро и без лишних движений – предлагаю действовать так. Слушайте сюда...
* * *
Утром следующего дня кабриолет Марго летел по солнечному августовскому проспекту навстречу чудесному приключению. Марго была в отменном настроении. Еще бы, ведь день так славно начался: будильник не прервал сон как всегда, на самом интересном, а позволил насладиться всеми происходящими в нем событиями вдоволь. Дальше, въехав в центр в начале десятого, она еще больше удивилась обстоятельствам. Даже пришлось заглянуть в календарь, чтобы убедиться, не поспешила ли она назвать сегодняшний день понедельником. Дороги оказались по воскресному пустынны, город прозрачен, а в небе плыли воздушные, как пирожные безе, облака, подсвечиваемые ванильными лучами солнца.
Так что, верила бы Марго в знаки, она бы точно решила: происходящее сию минуту – верный знак. Знак успешной реализации плана, на который вчера в полночь она каким-то образом, да согласилась.
«Ну и тип, этот Мастер…Где его Серега только нашел? «Я уже давно предсказал Сереге, что Люба в него обязательно влюбится…» – ухмыльнулась Марго, вспомнив хитрые глаза странноватого предсказателя.
Проскользнув по набережной Днепра, соучастница быстрозапущенного плана оказалась в нужном ей месте. Сверху вниз, заняв перпендикулярную позицию, улица смотрела на Крещатик. По обе стороны ее, разделенные брусчатой дорогой, заглядывали друг другу в окна чистенькие пятиэтажные сталинки. Спускаясь к легендарной улице столицы, они ютили на первых этажах своих салоны по продаже яхт, пахнущие Парижем булочные, магазины для художников и прочие крылечки, приглашающие в гости обычных и богатых прохожих.
Хаживала здесь и юная блондинка Люба. В летнем платье, с распущенными лоснящимися, как в рекламе, волосами, она выбегала вдруг из подъезда, чтобы отправиться по своим важным, неотложным и наполненным девичьим восхищеньем, делам.
И пусть отныне красивейшее лицо романа, то есть неприступная наша Люба, смотрела на всех улыбчивыми, ясными зелеными глазами, это не мешало ей сохранять твердую принципиальность взглядов и, при этом, так уж получилось, исключительную степень наивности.
Спустя минуты, когда солнце принялось накалять асфальт, кабриолет рассекал загазованный воздух центральных магистралей, а не видевшиеся пару дней подруги живо делились новостями. Вернее, одна из них. Та, у которой руки были заняты не рулем, а пользующимся вниманием мужчин глянцевым журналом.
Из двадцати моделей выберут пять лучших – это будет финал, – голосок Любы выдавал приятное волнение, – финалистки же пройдут еще три уровня. Первый – это, разумеется, самая оригинальная фотосессия, второй – девушкам нужно будет написать статью на тему «Главное в мужчине – это…». Пока, правда, я не знаю что в них того – самого главного. Так вот, такая статья будет напечатана вместе с фото победительницы. И третий уровень… м-м… – Люба замолчала, задумалась, насупив брови, – третий, третий... Хм, надо же! Помнила-помнила и тут раз и забыла! – выпалила она невинно, и ничуть не смутившись.
Перед глазами ее в ритме вальса затанцевали камеры, засветили прожекторы и забегали человечки с большущими кистями для пудры. Люба же созерцала сие из центра, немного пританцовывая в такт, создававшийся фотовспышками, и позировала улыбающимся молодым операторам, которых, кстати, в мечтах ее было почему-то гораздо больше, чем требуется на самом деле. Музыка звучала громче, а внимание к героине было все выше. В этот сладостный миг, наверное, ничего не волновало разум, вернее сказать, душу Любы так, как этот приближающийся конкурсный отбор «самой обворожительной» в журнал с совсем несложным двухсложным названием.
Ну что, вспомнила? – пауза в рассказе Любы представлялась для Марго логичной.
А? Что? – очнулась овеянная фантазиями, – Вспомнила? Да я не всп... ну... Ах, да! Конкурс! Так вот…
И Люба быстро рассказала о том, как пятерым девочкам-финалисткам придется отчаянно сражаться на трех уровнях-испытаниях, об одном из которых она напрочь забыла. Как компетентное жюри, притом, как выделила Люба – мужского пола, выберет из пяти самую привлекательную на их независимый взгляд. И, конечно, о том, как важно именно ей попасть на обложку этого журнала.
Зачем? – прямо спросила Марго.
Как это зачем, Маргуша? Это же шанс! Столько внимания... поклонников... – сердито, вдохновенно, а потом и вовсе смущенно протянула она. – Наконец-то у меня будет из кого выбрать достойного жениха.
Сомневаюсь.
Это почему? – Любу задело.
С твоими-то запросами! Как ты там говоришь: высокий, красивый, талантливый...
Да. Умный, заботливый, понимающий и всегда любящий, – Люба мечтательно вздохнула. – И при этом богатый. Очень богатый, – поспешила она добавить.
Придется ждать и дальше, – отрезала Марго, направляя разговор в нужное ей русло.
А я думаю, что просто еще не судьба, – обиделась Люба и зачем-то спрятала журнал в сумочку.
И в тот момент, когда Марго хитро улыбалась, а Люба приподняла подбородок выше обычного, дабы гордо намекнуть о своем мнении, начало происходить нечто важное.
Из дорого оцененной Любой иномарки, что замедлила ход с ее стороны, высунулся несимпатичный парень.
Девушка, что может помешать нам поужинать сегодня вместе?
И Люба не успела даже прокрутить в голове оригинального своего ответа, как неосмотрительный водитель его тут же получил. Послышался резкий звук тормозящих в ужасе колес иномарки, следом удар железа, многочисленные сигналы... и какой-то чересчур возмущенный крик.
На пешеходном переходе, что был в близких метрах от случившейся только заварухи, развивалась еще та история.
Секундами ранее, когда зеленый свет позволял гражданам пересекать зебру в обе стороны, у одного парня, надевшего с утра зеленую панаму – день явно пошел наперекосяк. Вступив на первую белую полоску перехода и углядев замигавшие, бегущие к нулю цифры, да еще и полупустой автобусик на противоположной стороне дороги, парень было уже начал набирать скорость… Но! В запястье его вцепилась холодная костлявая рука, и просяще донеслось:
Помоги бабушке, сынок!
И разве можно отказать милой бабуле, что скоро отживет свое, даже когда тебя ждет прямая и редкая маршрутка в офис?
Уж страшно мне, кой там свет? – прокряхтела старушка в платке.
Видать, парню часто говорили: «будь хорошим мальчиком», поэтому он мигом подхватил старушенцию под локоть и повел ее на середину перехода, пока снова не загорелся красный. И вдруг тот самый звук тормозов: первым в ряду тормозил черный «порше», чтоб не укоротить жизнь бабули, следом за ним, или точнее в него – иномарка, за мгновенье до этого наполненная флюидами. Вокруг царил беспорядок. Бабуля, отскочив от «порше», всей нижней частью своего маленького тела плюхнулась на асфальт. Из рук ее вырвались картонная большая коробка и плетеная старая корзина. Из первой расползлись цыплята, из второй разлетелись свежие домашние яички.
Мои яйца! – схватилась бабуля совсем не за ушибленное место, а за голову, – Горе-то какое, все всмятку! – бросилась она собирать целехонькие яйца в побитую корзину.
Парень же, обескураженный результатом своей помощи, был похож на только что оживший памятник. Покрутив головой, сделав какие-то бессмысленные шаги вокруг себя, он кинулся к старушке, отнял у нее два яйца, потом отдал, после забрал корзину и снова покрутил головой.
Аккомпанировал этому суетливому танцу гул смешавшихся сигналов и не восторженных криков водителей, что неволею застыли по обе стороны перехода.
Но-но! Вишь, как раздуделись сразу, жлобы слепые! – разнервничалась старушка, догоняя веселых распрыгавшихся цыплят, – детята, птенята мои... Боже милый! А ну, лови их, лови, внучок! В коробку их, туда!
Пока растерянный парнишка ловил будущих куриц, неподалеку бранных слов слышалось все больше, и звучали они все громче.
Это говорили водитель «порше» и ставший еще несимпатичнее из-за своего уже потухшего взгляда водитель иномарки.
Марго и Люба не покидали салона, пока вторая не увидела перед дверью авто маленький золотистый комочек перьев. Выпорхнув, Люба тут же согрела его в своих руках с маникюром.
Смотри, какой маленький, – пропищала она Марго с детским умиленьем, потом коснулась цыпленка кончиком носа и направилась к его хозяйке. Но старушка была так занята яйцами, что принять ее собственность пришлось подневольному помощнику. Вытянув перед Любой полную коробку цыплят, парень в зеленой панаме посмотрел ей в глаза и быстро отвел. Наверно ему стало стыдно. Может за то, что девушка подумает, что он торгует птицами, может за то, что он попал в такую чудовищную ситуацию, а может, он и вовсе смутился из-за своей панамы, в силу сказанного утром матерью: «Сынок, в этой панаме ты похож на соседского слабоумного Толика».
Люба тоже посмотрела на парня, но взгляда не отвела. И, наверное, потому, что ей стесняться было нечего. На ней был белоснежный развевающийся на ветру сарафан, стоящий одну только зарплату против стоящего, только что она вышла из кабриолета и мама ей утром весело сказала: «у тебя такие красивые губы, Люба..., твой папа, когда в меня влюбился, не мог отвести глаз от моих таких же…»
Опустив пищащего малыша в коробку, Люба как-то странно, чуть заметно улыбнулась, и ушла от парня прочь. Сиюминутный же туман, настигший последнего, растворился под новый взрыв автосигналов.
Эй вы, деревенские, че совсем с ума посходили? Ладно, бабка твоя слепая, а ты? – обратился водитель «порше» к виноватым, а точнее к парню с коробкой.
Бабушка, дорогая, пойдемте, мы останавливаем движение, – говорил парнишка, становясь напряженней и потягивая неугомонную бабулю за локоть.
Это я-то слепая? Это он мне то, хамло такое? – возмутилась старуха, прилипая намертво к асфальту в позе вопроса.
Не выдержала таких дел и Марго. – Уважаемые, вы что, и желтки с асфальта соскребать будете?
Бабушка, оставьте яйца…, я же говорил, что очень спешу. Берите свои коробочки и уходим…, – парень был готов уйти уже сам, а честнее сказать, убежать.
Да если бы не ты, не твоя любезность! Считала бы я уже деньги за эти теплые яички, – заверещала старуха в гневе и пихнула парня корзиной.
И дальше, господа, скажу я вам, развилась невероятнейшая сцена.



У бабули виноваты были все. Даже водителю «порше» она предъявила встречные претензии за нанесенный ущерб – разбитые яйца и ушибленных птенцов. Слова она употребляла не матерные, но обидные для людей современных. И когда к ней совсем близко подъехал Мерседес представительского класса, из окна которого выглянул мужчина в дорогом костюме, сказав сдержано: «Вы же не хотите, чтоб я передавил всех ваших кур?», бабушка восприняла это за вызов.
Кто же мог предположить, что у бабули была нелегкая юность в сороковые годы, и настолько нелегкая, что она стреляла из пулемета. Вероятно по этой причине, она как заведенная бросалась яйцами в Мерседес, в водителя «порше», и так громко говорила о немцах, концлагерях, электрических стульях и том, как этого не хватает молодому недоразвитому поколению.
Что, все? От двух яиц в штаны наложил? Кто там говорил о возмещении ущерба? Вот оно тебе возмещение! Как говорится, чем могу, тем и возмещаю, – метнула старушка последнее яйцо в водителя «порше», в истерике запрыгивающего в свое авто. Еще никогда этот худощавый зрелого возраста мужчина не попадал в подобного рода несправедливые ситуации. Хотя он и был директором страховой компании, и слышал, а чаще даже рассказывал, самые разные пугающие воображение истории, себя он от обстрела яйцами никогда не страховал.
Сорвавшись с места, «порше» издал рык отчаяния и удалился.
Что стал, как вкопанный? Сумки в руки и… надо же все-таки перевести бабушку через дорогу? – закончила, как ни в чем не бывало старушка, одернув еще не закрывшего рта парня. И пленник стыдливых чувств закончил начатое. Затем, втиснувшись в переполненный автобус, он чудом оказался у открытого окна.
Высунув в него голову, и все раздумывая, почему ему так не везет, он получил еще одно основание раздумывать об этом дальше. Встречный ветер снял с него панаму, и, рисуя невидимые круги, понес ее, не сказав владельцу куда именно.
Также надо заметить, исполнявший чье-то указание ветер не сообщил ничего и тому, кто с этого момента начал обладать этой чудной панамкой. Коснувшись вскользь заднего сиденья в кабриолете Марго, зеленая проказница шмыгнула вниз и спряталась за водительским креслом.
Ожидаются ли на сегодня еще какие-то сюрпризы? – спросила Марго, решив вернуть уже не такую обиженную Любу в беседу.
Послышался звонок мобильного, Марго взяла трубку.
Какие люди! Крестная, дорогая! Что вы говорите? Что еще за сюрприз? Куда подъехать? Подождите, я ничего не поняла, – в голосе появилось напряжение, – Какой предсказатель? И причем тут моя судьба? О чем вы говорите?
Люба оживилась и повела ухо ближе к трубке Марго. Та же приложила телефон к другому уху.
Крестная, подождите, послушайте! Я понимаю вашу заботу, но мне это совсем не нужно, тем более сейчас… Я в это не верю! – повысила она тон. – Нет, мне не нужно предсказывать о моем счастье, вы же знаете… Да никуда я не поеду! Да даже если б он был первым прорицателем на всей Земле! Крестная! – в трубке послышались короткие гудки, и Марго уж так расстроено и глубоко вздохнула, что Люба просто не могла не спросить: «А что случилось?».
Обиделась, – ответила Марго, поникнув. – Нет, ну это надо! Через час я должна приехать к какому-то лучшему в СНГ предсказателю судьбы, так как у него очереди на месяцы вперед, а для меня, видите ли, по большому блату крестная выбила часок его бесценного времени! – вскипела по-итальянски громко никогда не верившая в знаки и судьбу владелица авто.
Да ты что! Лучший предсказатель судьбы в СНГ? – воскликнула Люба, подпрыгивая и заметно выпучивая глаза. Но Марго лишь снова вздохнула, и теперь – с пренебрежением. – Поехали! – сказала в энтузиазме Люба, чуть не выхватив руль.
О, еще одна!
Маргуша, но такой шанс выпадает не каждый день!
Какой такой шанс? – поинтересовалась с ехидством Марго, выезжая при обгоне на встречную.
Узнать о нашем будущем, о ...твоем будущем. Например, когда ты, наконец, встретишь своего единственного. Согласись, это же очень важно – знать, что тебя ожидает?
Марго снисходительно молчала.
Маргуша, любимая, но если это не нужно тебе, то, пожалуйста, давай это сделаем хотя бы ради меня! – умоляла Люба. – Ведь почему-то твоя крестная позвонила сразу после того, как мы поговорили о моем счастье, о моем женихе! – вскрикнула она. – А вдруг это знак?
Люба сгорала от нетерпения. Марго же искусно играла роль: не слишком быстро зрея, она вытягивала из блондинки вымаливание.
Марго, – сказала спокойно Люба, – ты, я помню, спрашивала, какой я хочу подарок на день рожденья?
Марго заикнулась что-то ответить, но сразу передумала и лишь мягко, покорно улыбнулась.
Твое согласие будет самым лучшим подарком к моему совершеннолетию, – твердо закончила Люба.
И добавлять ничего не стоило. Никому. Такая формулировка, просьба Любы, была просто идеальна для начала реализации многообещающего плана Сереги.


Спустя наполненных для Любы счастливым предвкушением сорок минут кабриолет притормозил у знакомого домика, в котором, как знает уже читатель, Марго бывала прошлой ночью.
Да, крестная, спасибо, мы уже здесь, – сообщила в трубку Марго, вынимая ключи из замка зажигания. Выйдя из машины, она вдруг сморщилась и фыркнула:
Ну и местечко!
Сияющая же Люба, выпрыгнув за ней, занятая целиком своими мыслями даже не обратила внимания на крупную вывеску «Ремонт обуви».
Подруги зашли в сырой домик и застучали каблуками по лестнице. Миновав не такую испуганную, как вчера, секретаршу, но все такую же длинноносую, дамы очутились возле нужной двери. Из-под нее все также выбегал сигаретный дымок и доносился хрип расстроенных легких. Счастье с лица Любы куда-то девалось. Марго постучала в дверь косточками пальцев.
Кого принесло-притащило? – послышалось Любе совсем невежливо, и вслед застучал молоток.
Здравствуйте, это мы – от моей крестной, то есть от Эллины Коровчук, – словно девочка, оправдалась Марго, – она звонила вам насчет Маргариты. Это я, – подмигнула она сторонящейся двери Любе.
А, от Коровчучки! – закричал и захлебнулся в кашле неизвестный, – Марго, что не верит в любовь?
Откуда он знает? – пораженно прошипела Люба. Дверь распахнулась и любопытница тут же оказалась в облаке табачного дыма.
Проходите, – кинул равнодушно Мастер, проявляясь силуэтом сквозь туман. И он закрыл за дамами скрипучую дверь.
Глаза привыкли к дымке и пред жаждущей знания жизни Любой открылась такая панорама: гора поношенной обуви, железный могучий станок со всякими непонятными женскому уму прибамбасами, какие-то бруски, ножи, железные палочки-ковырялочки, перепачканные в разные цвета тряпки, высокие и низкие каблуки, подошвы, пахнущие спешащим человеком стельки и даже длинный полосатый носок, валяющийся на полопавшемся линолеуме.
А Коровчучка-то, тетка твоя, только за одну девчонку просила, – сказал мелкотелый Мастер, запрыгнув на свой трон и значительно посмотрев сначала на Марго, а потом на остолбеневшую Любу.
Но, но… мы… – заикнулась та.
Нам очень нужно, Мастер. Мы вам заплатим, – подалась вперед Марго, нащупывая в сумке кошелек.
Стоять, – приказал он ей жестом и зажег сигаретку руками, грязными, как у трубочиста. – Дело совсем не в деньгах. С этим проблем не имеем. Дело в тебе, – проткнул он взглядом белокурую гостью.
А-а… Во мне? – пролепетала Люба, почувствовав себя грешницей.
Да, тебя привезла ко мне твоя подруга, которую я знаю через подругу своей подруги, – продолжил он, подкуривая уже дымящейся сигаретой вторую. – Слишком запутанная цепочка, понимаешь? В общем, я тебя не знаю. А я таких не беру. Политика конторы. У меня только по рекомендации – свои и надежные, – и, без малейшего интереса к Любе, он с наслажденьем затянулся двумя сигаретами.
Мастер, но я могу поручиться за Любу! Очень прошу вас принять нас обеих. Мы близкие подруги, Люба очень надежный человек, – на ходу импровизировала Марго, а Люба в подтверждение кивала. – И я же теперь напрямую ваша клиентка, пожалуйста, позвольте...
Допустим, поручилась ты, ну хорошо. А чего тогда сама Любочка молчит? Вдруг она не понимает, что делает? Вдруг она вообще не хочет этого гадального процесса, а ты ее сюда силой затянула, а? Кто вас знает? Это ж ответственность какая! Человек должен осознавать, желать! От этого зависит весь предсказательский успех! – размахивая каким-то сандаликом, беспокойно выступил хозяин мастерской.
А я желаю, очень сильно желаю! Честное слово! Я буду слушать каждое ваше слово, Мастер! Мне это очень нужно, пожалуйста! Я даже могу никому не рассказывать об этом визите… – умоляющим вихрем вырвалось изо рта Любы.
Мастер, морщась, затянулся, выпустил дым через ноздри и, просканировав Любу снизу вверх, удовлетворенно сказал:
А неглупая ты детка, Любочка. Не смею отказать. Садитесь!
Гостьи придавили упругими точками лилипутские табуретки. В голове Любы крутились всякие «почему», главное из которых таки просочилось шепотом к подруге: «Но почему, Маргуша, мы пришли к сапожнику?»
Да потому что, детка, – вмешался хорошо слышащий Мастер, – ничто не может так хорошо рассказать о человеке, как его собственный лапоть! – захохотал он от собственного превосходства. – Оголяйте ножки, крошки, сеанс начинается!
Первой получать дорогостоящую Сереге услугу вызвалась Марго. Пока сидела она на одну ногу босая, стараясь не прыснуть оттого, что Мастер так озадаченно всматривался и чувственно щупал пальцами подошву ее туфли, Люба просто визжала внутри себя от восторга.
О Марго, Маргарита! – воскликнул Мастер, не отводя глаз от подошвы. – Я вижу, что ты очень предприимчива, инициативна... любишь приключения, – водя по набойке каблука длинным ногтем большого пальца, он словно считывал микротекст, – но в последнее время ты серьезна, осторожна и уж слишком на чем-то зациклена. Да так зациклена, я вижу, что о приключениях и думать позабыла! О чем же ты думаешь? – ясно видящий перед собой что-то конкретное на подошве туфли, схватил увеличительное стекло на медной ручке и присмотрелся.
О! О, божий башмачок! Что я вижу! Разве можно? Ох! Ух! Ты же такая молодая, – кашляя, сапожник принялся расковыривать какую-то залипшую смолой царапину. – Нет, ну так дела не пойдут. Бизнес отнял у красотки личную жизнь, а она и не шевелится? – возмутился Мастер, уставившись на Марго.
И что, вы вправду все это видите по каблукам? Неужели? – заполнила Люба восторгом комнату. – Маргуша, ведь это все про тебя! Ты это слышала? – в Любу прилило столько сил, что ей захотелось бежать. – Вот это технологии… – пролепетала она тихо и побежала внутри.


Эффект состоялся. Марго для натуральности происходящего млела и сражено молчала, а Люба ей довольно подмигивала, мол, «Я же говорила, что нужно ехать к этому предсказателю».
Итак, мамзели, внимание! Наблюдаю личную жизнь! – спрыгнув с кожаного трона, Мастер оказался перед Марго. – Видишь эту потертость? Буковкой «ха» которая? – чуть не влепил он ей в нос ту самую потертость. – Это, деточка, твоя личная жизнь так обозначается. Три года. Только представьте! Такая красивая, умная… обеспеченная – потому и без жениха, кстати. Три года, и сама!.. Ох, несладко тебе, вижу намучилась ты, но на люди тоску не выносишь, все внутри держишь, ай-ай-ай!
Марго стыдливо опустила глаза, а Люба, забывая от любопытства дышать, качала головой.
А ну, детка, дай вторую тапку! – сказал озабоченно Мастер, хватая Марго за левую ступню. – Так, что тут у нас? – сняв туфлю, он расчистил ее подошву кисточкой. – Ага, вот ты где спрятался? Ну, здравствуй! Давай-давай, пора показаться на люди! – нежно бормотал сапожник у ног Марго.
Что там? Что вы увидели? – запылала Люба, любопытно вытягивая свою лебединую шею.
Любовь, любовь, любовь… – сладко пропел маэстро, поднимаясь с пола. Затем, сковырнув какую-то прилипашку с набойки каблука и показав его Маргарите, он сказал: – Вишь, как далеко спрятался твой кавалер?
Тут Марго стало не по себе – о таком они явно не договаривались. Ей даже захотелось уточнить у Мастера, следует ли он их плану или уже затеял свой настоящий предсказательский промысел? Язык готовился сработать: «Я не верю в эту чепуху!», но неповторимый Мастер авторитетно продолжал:
Да, и вижу при этом любовь сложная, требующая жертв. Может даже, порочная любовь, – устрашающе прохрипел он, рассматривая подошву. – Нет, тут уже необходимо мое вмешательство! Я должен с этим что-то сделать. Таков мой долг, такова моя миссия…
Мастер вырвал из каблука набойку, точно опытный стоматолог, вырывающий с корнем зуб; из раскрывшейся челюсти Маргариты вылетело короткое «э-э…», только Люба его не услышала – башмачный предсказатель уже включил свой чудо-станок, и все загремело. Металлический шум, клокотание мотора, завывание шлифовочного диска и перекрикивающий все это голос Мастера – оглушили вздрогнувших девушек.
Надо сменить набоечку, иначе... – горланил он и портил, как казалось Марго, ее каблук о крутящееся колесо, – лучше перестраховаться, убрать, так сказать, предрасположенность к нежелательным обстоятельствам.
А что за нежелательные обстоятельства вы там увидели? – встав, крикнула с большим участием Люба.
Думаю, уже не о чем беспокоиться, – сообщил предсказатель, приколотив к каблуку новую набойку. Затем, облизнув два пальца и обтерши ими, видимо, для блеска только сделанную работу, он самодовольно добавил: ­— Как говорится, девочки, где побывала Мастера рука — там все уже наверняка, — и он залился хриплым смехом, снова закашлявшись под конец. – Держи, детка, лаптеньку! Теперь любовь чиста как бокал хрусталя!
Спасибо, — смутилась Марго, принимая починенную туфлю. На душе ее лежало странное, запутывающее чувство. Что это было? Такие забавы или…
Люба же открыто радовалась найденному таким необычным методом и в таком необычном месте жениху Марго и потому громко воскликнула:
И надо же, вся судьба на каблуках!


На улице стало душно, потели горожане и раскупали в магазинах вредную с пузырьками воду. Солнце превращало продавщиц мороженого в негритянок, и близилось дело к закипанию автомобилей.
Серега, уже полчаса пытавшийся отъехать от домика Мастера, нервничал. Включал и выключал музыку. Смотрел на экран мобильного, считая медленные минуты. Ковырял руль, ногти, хотя такой привычки не имел, смотрел в окно и счастливо хихикал, когда задумывался. А задумывался он вот о чем: дорогие пляжи, прозрачные воды океана, тепло принимающие его отели, согревающие коктейли и щекочущая душу живая музыка от гологрудых музыкантов. Но в центре всего этого вот кто: в белоснежном развевающемся на ветру сарафане, в каком он ее сегодня увидел, зеленоглазая, с вьющимися волосами и манящими губами – Люба, в перспективе с фамилией Дубко. Хотя нет, такая мысль Серегу все-таки немного остудила и как-то даже смазала эффект от пляжей. Поэтому продолжил он задумываться более осторожно, как, в принципе, по его мнению, делает любой нормальный мужик.
Как только голоторсые музыканты устали, а гости воображаемого Серегой острова пьяно побрели в номера, Люба позвала его прогуляться по пустынному ночному пляжу. Даже не думая над предложением, но пожелав ответить как-то пооригинальней, Серега попал в неловкую ситуацию. В мечту ворвался неинтеллигентный плевок, освободивший проходящего рядом с авто алкоголика от кое-чего затруднявшего его горло и нос.
Униженный не придал этому значения, хотя, конечно, след остался. И даже лучше, что он не знал, что след этот на машине.
Когда алкоголик исчез за углом, Дубко не смог больше ждать. «Я должен держать все под контролем», – подумал он и бросился к телефону.
Ну что? – прошептал он в трубку и по-привычке пригнулся.
Спасибо, крестная, все замечательно, – благодарила его Марго, расхаживая по «мастерской жизни», – со мной уже закончили, сейчас приступаем к Любе. Она, кстати, передает тебе свои благодарности и поцелуи!
Приняв адресованные не ему нежности, крестный отец сих событий, уступил слово провидящему сапожнику, что так галантно оголил стопы юной принцессы.
Любонька, милая, что я вижу! Ничего себе, глазам своим не верю! – взирал он то ли на ценник, что Люба забыла снять с только купленных босоножек, – неужели? Не может быть! – или его таки поразила какая-то судьбоносная деталь.
Что там? Что? – подпрыгнула Люба, готовясь покрыться мурашками.
Видишь это? – сказал Мастер, указав на легкую царапину, делившую набойку надвое. – Это знак, Люба. Очень редкий, и для жизни… поворотный, – искренне удивился он.
Знак? Правда? И что же он значит? Куда поворачивает?
Я бы сказал, на 180 градусов. Хм… как неожиданно, – говорил он в задумчивости, медленно прохаживаясь по комнате. – Феноменально чистые линии, фантастика! Все видно, как в зеркале. Любочка, дорогая, в очень скором времени…, – он остановился, еще раз ошарашено всмотрелся в подошву и лишь затем договорил: – В самом скором времени, Любонька, ты встретишь мужчину своей жизни.
Приоткрыв рот, Люба медленно опускалась на табурет.
Он словно создан для тебя, – ровным тоном продолжал изучающий набойку Мастер.
Прям для меня? Там так и сказано? Что вы еще видите? Какой он? – у Любы прорезался голос, попытавшийся догнать вопросительные мысли.
Это хороший симпатичный человек. Заботливый, любящий, ответственный… – читал сапожник с каблучка, – да, и еще один нюанс! Кажется, он очень богат!
Правда? Не могу поверить... Все как я хотела! Мастер, но когда же это «скоро»? Когда я с ним встречусь? – щеки Любы добавили румянца, а ладошки сжались возле груди.
Эх, нетерпеливая ты, Люба! Но ради тебя, детка, я постараюсь узнать все до самых мелочей, – пообещал Мастер, сразу приклеившись ко второй босоножке. – Ага, так, интересно… это не очень, это вообще чертовщина какая-то, а это что? Так-так, ага, вот это… да-да, – водил он носом у подошвы, мыча, будто молящийся. – Вот те на!
Что? – соединили вслух Марго и Люба.
Мастер снова остановился, помял рукой рот, пожал плечами, помотал головой и, разведя руками, смеясь, сказал:
Ты встретишь его завтра. Завтра ты встретишь мужчину своей жизни!
Завтра, – остолбенев, повторила Люба, – завтра, – ожила в лице, – завтра! – воскликнула она и посмотрелась в старое засаленное, висящее на стене зеркало так, будто войдет сейчас в комнату тот самый мужчина ее жизни.
Но ты, Любочка, еще должна будешь постараться, прежде чем заполучить его. Так сказать – захомутать! – сказал Мастер, подмигнув Марго.
Да? И что же мне надо будет сделать? – хватала Люба губами воздух.
Да, Мастер, что? Как вообще она его встретит? Где, когда? И как она поймет, что это именно он? – подключилась Марго, чувствуя, что каша начала завариваться.
Но Мастеру беспокоиться было не о чем. У него имелись все технологии для эффектной выдачи ответов, которые бы полностью удовлетворили заказчика. Оббежав вокруг станка, он под него нырнул. Что именно делал там каблучный повелитель, видно не было, но подбородочки Любы и Марго, описывая полукруги, словно рассказывали, что: из-под могучего станка подпрыгивали к потолку и летели вниз всякие баночки, бутылочки, коробочки, зубастые ножнички и на устрашающем протекторе ботиночки. Последние, кстати говоря, уже как полгода ждали здесь своего хозяина, который по каким-то невежливым причинам за ними так и не вернулся. Но Мастер и этому не расстраивался. Вообще он считал, что вещь, которая не работает, лежит без дела, как, например, ботиночки эти – быстро портится. Поэтому, на благо же хозяина, который еще мог вернуться за собственностью, пускай даже через год, и который, вероятно, мог бы сильно опечалиться, увидев поплохевшие от неприменения ботиночки, Мастер, как мог, поддерживал их в хорошем состоянии, особенно когда ударяли крепкие морозы.
Нашел! – наконец вынырнул он, держа в руках аэрозольный баллончик. – Между прочим, баснословных стоила мне денег такая баночка. Редко ее использую, экономлю. А правильней сказать, не каждый готов платить такие деньги, даже когда речь идет о его собственной жизни. Но для вас, дамочки, я сделаю приятное исключение! Беспла-а-атное! У вас были вопросы? Сейчас мы получим ответы! – и он начал творить информативные чудеса, которых так уже заждалась Люба.
Распылил из таинственного баллончика спрей, что, попав на подошву босоножки, дал обильного фиолетового дыму. Запахло спиртом и подпаленной кожей. Образовалось целое фиолетовое облако и колдуна на миг не стало видно, потом он появился, но показался тоже весь фиолетовый.
Завтра, 28 августа, в субботу, в 11:00 возле старого кинотеатра «Пушкинский», – прочитал с еще дымящейся подошвы Мастер, – он пригласит тебя на свидание, потому что влюбится с первого взгляда!
Облако растворилось, и прорицатель снова стал похож на человека.
Как интересно выходит… Получается, если бы ты ко мне пришла не сегодня, а, например, завтра, то это что – я бы тебе предсказал: «Детка, сегодня в 11:00, возле кинотеатра «Пушкинский», что уже не работает, и возле которого ты сегодня не проходила, тебя стоял и ждал мужчина всей твоей жизни!»?
Какое счастье, что я пришла сегодня! – сияя, сказала Люба и чмокнула в щечку Марго. – Ах, Мастер, милый, расскажите про него больше. Как он будет одет?
Однако на этот вопрос, к своему сожалению, Мастер ответить не смог. Хотя мог предусмотреть и такое. «Совершенству нет предела», – подумал он и продолжил:
Могу тебе сказать одно, Люба. Это мужчина всей твоей безоблачной жизни, и ты не должна упустить шанс, подаренный тебе судьбой.
Вопросов у Любы еще было море, даже целый океан, но на все, опять же, Мастер ответить был не способен. Да и время перевалило давно за обед, а в желудке его тянуло голодным грузиком. А вопросы все сыпались и приставали, никак не давая прожорливой Любе чувства сытости.
Когда в душный и страстно разговаривающий кабинет ворвалась тетушка не со своим, но прилепленным на свой затылок хвостом, и в руках с оранжевыми, какими-то злыми на вид босоножками, на одном из которых не было каблука, Мастер с облегчением вздохнул.
«О, Святая дева!» – подумал он, и в голове его пробежала пахучая курица-гриль, жарившаяся в двух кварталах неподалеку. Дева явилась реальным шансом закончить с разомлевшей Любой.
Судя по кривому лицу, у владелицы инвалидных босоножек были серьезные проблемы.
Еще бы! Оторвался каблук, а что же вы хотели? Хорошо, что никто не умер, – компетентно комментировал видящий в босоножке кругленькую сумму Мастер, – здесь нужна неотложная помощь, реанимация!
Я заплачу. Я не хочу последствий. Я купила их по случаю возвращения мужа из полугодичной командировки! – шепнув это колдуну, совсем не «святая» и давно уже не «дева» толкнула своим неприлично большим бедром мешающий ей манекен – хрупкую Любу.
Отшатнувшись, Люба обиделась и почувствовала, что вопросы у нее кончились. Ей захотелось забрать у Мастера свою обувку, и она, заметно игнорируя вспотевшую женщину, направилась к нему прощаться. Тот же, предполагая, что может лицезреть сие живое произведение искусства в первый и последний раз, решил произвести незабываемое впечатление: обул ее ножки в босоножки, отпечатал свои губы на хрупкой кисти ее руки и поклонился, затем открывши дверь.
В душе Любы защебетали птички и выпорхнули с ней на улицу. Щебетали они о завтрашней встрече, о первом его взгляде, о первом их поцелуе с мужчиной жизни. Слеталось пташек все больше, и каждая пыталась рассказать, как это случится. Их пение слилось в нежную музыку весны, закрутивши Любу в головокружительном танце мечтаний. Никогда еще ей не было так сладко!
Даже Марго, заставлявшая нестись кабриолет в ядро города, чувствовала исходящее от Любы тепло. Мягко ложась ей на плечи, оно ласково шептало: «Марго, все получилось… Только что ты осчастливила двух дорогих тебе людей, все получилось…». Минуту погодя, оно добавило: «И ты не сделала ничего плохого. Если обман и был, то самый святой и задуманный лично судьбою».
Теперь небесные птички запели и над Марго.



12.11.11

Глава 2

              
           

Нетренеруемый


                 Покрасневшее солнце добросовестно отсветило положенное. Сиреневый горизонт поманил его в свое ложе. Город зашумел в вечерних заботах. Всюду вспыхивали большие и меньшие маячки удовольствий: ресторан-мотель «Венец и Я», клуб спортивного досуга «До утра», торгово-развлекательный центр «ПереплатиС».
Нередко Серега наведывал подобные заведения. В каждом была своя прелесть. В ресторанах он производил продуманные эффекты на очередную точеную мадмуазель. В «До утра» играл в боулинг, бильярд и обменивался жизненным опытом с серьезными коллегами-спортсменами. В «ПереплатиС» заглядывал по причинам первой необходимости: загрузить в супермаркете, как он выражался, «какой-нибудь жратвы», и «прикупить шмотья» в магазинчике с громким иностранным названием, где улыбающиеся девушки-консультанты при его виде не по уставу вставали и улыбались еще шире. Покупал он там стильно кроеные пиджачки модных в сезоне оттенков, брючки «на выход», джинсы «на каждый день» и легкие свитерки, надев которые, он слышал мелодичные ахи суетящихся продавщиц. Сереге это льстило. Он любил симпатичных существ в белых рубашечках, слегка расстегнутых на груди. Отдавая в их цепкие пальчики приличные купюры, он чувствовал себя королем. Но к использованию своего положения в личных целях не прибегал. Уж слишком простым это казалось.
«Не тот уровень, не тот масштаб», - думало его подсознание в ответ на нежное «спасибо за покупку, заходите к нам еще!»
Когда переступал он порог стеклянных разъезжающихся дверей, его мягкая сентиментальность вновь сменялась твердой, требуемой жизнью, серьезностью. О, это лицо, эти щеки, прорастившие колючие трехдневные волоски. Зоркие, исподлобья, глаза и провоцирующая, раскачивающая плечи походка! Редкий, въедающийся в память, образ.
На мосту, между правым и левым берегом Днепра, жизнь временно застыла в пробке. Но не для Сереги. Для него она волшебно замерла между прошлым и будущим, между желанным и осуществившимся, между томящими в ожидании буднями и свершившимся чудом. Уже звонила Марго. Серега знал – завтра мостик будет перейден.
Осталось 14 часов, и каблук его пришвартуется у берега, такого сказочного и невинного.
* * *
Парень с именем и фамилией - Леха Синица, ни о каких сказочных берегах не думал. Напротив, в голову его лезли раздражающие и ругающие мысли.
«Ну, Синица! Это ж надо? - прыгали они, клокоча. - С тебя хохочет весь офис! "Я продал кухню, такой заказ! Четыре тысячи – заказчик оплатит сегодня! Сейчас приедет в офис!" - злостно насмехались они, налипая на ум. – Продавец кухонь! Тебя ждет большое будущее! Слушай, а может после такого успеха тебя, наконец, переведут в начальники?»
Освистывая и подступая с разных сторон, мыслишки гнали парня в глубину смущенных воспоминаний.
Сегодня утром, когда коллектив компании «Кухни Рима» уже разбрелся по душным кабинетам и ударился в борьбу с ленью, Леха, только упав в кресло, и не в лучшем настроении, получил нечто возродившее в нем надежду на прекрасный день.
Принятый звонок по рекламе от интеллигентной домохозяйки побудил консультанта по кухонному счастью говорить громко и восторженно.
- Конечно, кухни у нас самые качественные. Сделаны из самых экологически чистых материалов. Произведены в самой Италии и по самым новейшим технологиям! - Леха знал о кухнях все. Возможно, он не так хорошо об этом рассказывал, но знал многое и всегда старался сообщать о срабатывавших в переговорных делах деталях: «При оплате на этой неделе вы получите самую выгодную скидку – двадцать процентов», «При заказе у нас вы получите бесплатный дизайн от самых лучших дизайнеров» и «Вы получите гарантию на самое энное количество лет». Все это «самое» добило жаждущую новых ощущений домохозяйку.
Пока Леха потирал ручки и радовался вовремя прибавившемуся к зарплате проценту, заказчица преодолела весь город и уже дышала на пороге жаром духовки.
- Я привезла деньги за кухню со скидкой! – сообщила элегантная бабушка в шляпке.
Поговорили с дизайнером. Позвонили постоянным клиентам, дабы убедиться в профессионализме «Римских кухонь». Напоили домохозяюшку чаем и еще раз рассказали о «самых» веских причинах купить кухню из Рима. Тогда она достала кошелек.
Возникла неудобная пауза.
И Леха не успел даже сказать больше, чем: «Цена в долларах», как обманутая старушка уже бушевала и рвалась в кабинет директора. Когда тот не нашел для бабушки нужных ей слов, она вернулась мучить Леху.
- Продайте мне за четыре тысячи! Нет, не в долларах. По нормальному. Я на такси потратилась, весь день на вас ушел. Вы же обещали за четыре! Не помню ни про какие доллары! Не говорили. Мы такими пенсию не получаем. По какому еще курсу? Сами оплошали, разницу и доплачивайте. Написано же – «Клиент всегда прав!» – ткнула пальцем надоевшая уже всем старуха в плакат, который Леха вчера зачем-то приклеил над своим столом.
Дабы оградить сотрудников от скрипучего ворчания, а себя от излишнего внимания, Леха пожертвовал из кармана последние бумажки, которые как раз компенсировали невнимательной бабушке путешествие в обе стороны.
«До зарплаты неделя? А что же делать? Будешь голодать? А, нет, наверно, вернешься к родителям?» - внутренний голос, порой набрасывавшийся на Леху, и который он называл «чертиками», снова засверлил мозг.
Леха ударил кулаком о стол. Сидящий позади и щебечущий по телефону женский скелетик с визгом подпрыгнул. Демонический голос затих. Мысли попрятались. В голове посветлело. А скелетик недовольно вышел.
Издавшие писк часы напомнили о доме. Леха встрепенулся, но, вспомнив, что там его никто не ждет, сразу поежился.
Переехав неделю назад в арендованную однокомнатную, как пишут в объявлениях, «чистую и аккуратную» квартиру, парень заимел привычку задерживаться в офисе, чтобы закончить срочные, накопившиеся дела.
Теперь не ждала его жареная картошечка, запеченная курочка, суп с фрикадельками и другие резко вызвавшие слюноотделение блюда.
«Сынок, что приготовить на ужин?» – вспомнилась ему пристававшая по утрам мама в фартуке. Как он снова захотел услышать эти, теперь дорого стоящие слова, прийти домой и наесться отяжеляющей желудок и клонящей в сон домашней еды. Он даже был согласен уйти в двухчасовую политически-аналитическую беседу с отцом.
Но решение было принято. Пришло время начать взрослую жизнь. Никакой жареной картошки. Никакой поддержки из папиной зарплаты. Иди в свою аккуратную квартиру и думай, как встать на ноги.
- Чего еще здесь, памятник офисному герою? – вдруг поинтересовался бодрый и знакомый голос. Принадлежал он закадычному другу Синицы, смуглому и большеглазому Коле. - Сегодня разве нет тренинга?
- Нет.
- Как нет, четверг же?
Протянулось молчание.
- Эй, ублажатель старушек!
- Для меня - нет, – сказал Леха не оборачиваясь, и выключая компьютер. – Я свое уже отходил.
- Вот как? А мне казалось, это ты говорил: «Хочу стать человеком успешным, зарабатывать. Купить квартиру, машину. Завести семью, красавицу-жену, детей...»
Чтобы не смотреть в глаза другу, Леха встал и заглянул в шкаф за сумкой.
- Достойный финал. В кусты от собственного страха. У тебя в роду случайно не было кроликов?
- Коля, причем тут кролики? Нетренеруемый я, понимаешь? Ничего не работает, все эти заумные технологии!
- А ты что, сильно пуп надрывал?
В разум Лехи ворвался ураган воспоминаний. В большинстве своем он состоял из симпатичных женских физиономий, которые всем своим выражением доносили: «Я не знакомлюсь с молодыми людьми на улице», «Я редкая сволочь, поэтому лучше со мной не связывайся» или же некоторые изъяснялись проще: «Нет», «С тобой – нет», «Со мной – нет». Одна дамочка, возникшая из урагана нахлынувших мыслей, даже шлепнула Леху тяжелой ладошкой по щеке.
Такое положение дел просто сводило с ума. Тренинг, направленный на развитие мужского мастерства в очаровании представительниц слабого пола, подразумевал для Лехи совершенно иные результаты.
- А что ты хотел? Чтобы каждая тут же вешалась тебе на шею? И с твоим-то богатым опытом ловеласа и обольстителя? Для чего тогда тренировки? – взбунтовал Коля, пытаясь отстоять недавно «проданную» другу идею записаться на тренинг. - Ты и половины обучения еще не прошел!
- Правильно! Если б прошел, деньги бы уже не смог забрать, а так пока могу.
- Ах, вот оно что! Хотим на шару результата?
- Не «на шару», а хочу убедиться, что... что он вообще будет! – сказал Леха, захлопнув окно, и услышав в тишине свое учащенное дыхание. – Три зарплаты за этот чудо-тренинг. Квартиру еще оплачивать. И что? Кого в нее приглашать? Некого. Деньги на ветер!
Вдогонку к последним словам обделенный женским вниманием вспомнил: в кармане его лежало меньше, чем требует обычный будний день.
- Деньги не проблема! – Коля сообразил стратегию. – Главное – цель. Важен результат, понимаешь? А он будет. Я уверен! Ты же знаешь, моя интуиция не подведет. Послушай, ты уже начал, процесс идет. Да, может это сложно, но… но тренинг-то называется «Как завладеть девушкой за неделю», а не за три дня. Все впереди!
Будто масло, вынутое из холодильника, Леха мягчал.
- Дружище, и уж если быть честным, кабы тренинг не работал…, я, между нами говоря, к Ленке бы на пятый день от его начала жить не переехал! – признался вдогонку Коля.
Таких подробностей об очередной связи друга с новым бухгалтером «Кухонь Рима» Леха не знал, отчего густые брови его невольно подпрыгнули.
- Давай, Лешик, поверь в себя, ты сможешь. Как говорит наш тренер: «Хорошо спланированный успех – обеспечен». Нужно только пройти тренинг целиком.
Леха открыл рот, чтобы выпустить свое «ладно», но, услышав последний ингредиент целебного бальзама друга: «Если к окончанию тренинга ты никого не находишь, я возвращаю тебе за него деньги из собственного кармана», он по достоинству оценил свою мудрую неспешность.
- По рукам? – спросил Коля, протянув мускулистую руку, даже не думая, где раздобудет он денег в случае Лехиного провала.
- Ладно, – ответил Синица, ухмыльнувшись, и пожав руку друга.
- О каком это тренинге вы говорили? – прозвенел детский голосок непонятно откуда.
Друзья оглянулись. В неслышно приоткрытой двери стояла милая кучерявая толстушка. Розовое хомячье лицо и неглубокие глаза никак не выдавали двадцативосьмилетнего опыта жизни.
- А! Да это мы, Леночка, не о тренинге, а о тренировках твоих... Я рассказывал Лехе, что ты записалась на кунг-фу! – не поведя глазом, сочинил на ходу ее любовник.
Леха же, впервые об этом слыша и представив Леночку героиней фильма, где узкоглазые борцы с подвязанными животами быстро перебирают руками и выдыхают режущие воздух «ха», заметно прыснул.
Но грудастой владелице четырехкомнатной квартиры, мечтавшей о верной любви и черном поясе для ее сохранения, было не выгодно замечать подобные мелочи.
- Пора домой, Колюня! – промурчала она и направила крепкой рукой принадлежавшего ей мужчину к выходу.
* * *
Близилось начало чего-то грандиозного. В воздухе витала интрига.
Серега, морщась, затягивал ее сигаретой и выдыхал на Марго. Было жарко и тесно. На летней площадке ресторанчика гостил такой шум, что, казалось, посетители его соревновались в перепиливании тарелок и перекрикивании соседних столиков. Над их головами в широких блюдах проносились сырные пасьянсы, вихрастые зеленые салаты, лососи под воздушными соусами и цветные, словно детские рисунки, пиццы. Запахи сплетались в аромат семейного праздника. Серега же и Марго вносили последние штрихи в без десяти часов осуществленный план.
- А, может, лучше костюм? Да нет, так вообще подумает – пижон какой-то. А помнишь мой пиджак с петлями? Такой, на рукавах петли, может, его? За штуку из Лондона? – Внутри мокрой головы Сереги сталкивались выскакивающие из гардероба вещички. – У меня под него еще такой гольф стилячий есть. А туфли? Твою мать, туда бы так пошли…
- Серега, - оборвала его Марго, - все это, конечно, хорошо, но ты понимаешь, какая это ответственность? Насколько для Любы все серьезно. Это ее первый опыт, она, считай, еще ребенок, а тут такое предсказание – любовь всей жизни. Срыв мозгов!
- Маргушечка, кошечка!
- А если ты ошибся, вдруг это не твой билетик?
- Мой! Мастер ошибиться не мог. Три раза на разных туфлях смотрел. Какие разговоры, я бы столько времени не парил себе…
- Ну а если она не будет счастлива? Как мне тогда?..
- Будет! Я дам ей все. Она будет самая счастливая на свете! Марго, это лучшее, что ты могла сделать для счастья близкой подруги. И даже не думай. Мастер ей не чепуху вешал, а с ее же каблука зачитывал, понимаешь? Он судьбу ей предсказывал!
- За которую ты неслабо отстегнул?
- Да... да, – Серега попытался высвободить застрявшие в глотке слова. - Давай не будем, Маргуша! Я платил ему за срочность дела, а не за… Все это правда. И Мастер меня сразу предупредил, что если с Любой возникнет хоть какая-нибудь несостыковочка, если у нее на каблуке он увидит что-то другое... Не в его принципах ломать судьбу девочки. Усекаешь? Он тип хоть и нестандартный, но о-го-го каких убеждений, реальных принципов мужик. У него вон какие очереди, зачем ему проблемы? Это ж вопрос репутации…
- Ладно, ладно, пусть будет так, - по лицу Марго снова разлилось спокойствие. - Кто знает, может, тогда и мое предсказание осуществится?
Над столом возник тонкий и длинный, как карандаш, официант. С подноса на скатерть соскочило вино, стоящее только значимых в жизни событий. Пока оно красило бокалы, Серега выпятил широкую грудь и заблестел глазами.
- Эх, Люба, Люба! Завтра ты встретишь своего короля! Завтра ты увидишь меня! – прогнав взглядом карандаша в фартуке, он блаженно добавил: – Маргуша! Сегодня, двадцать седьмого августа, здесь, в историческом центре города, в центре планеты… мы – ты и я, стоим у истоков новой головокружительной истории любви!
Глядящие друг на друга бокалы от такой высокохудожественной речи, тем более рожденной устами Сереги, заштормили виноградной кровью.
- Пьем за судьбу, и тех, кто ею управляет!
Стеклянный звонкий поцелуй бокалов привлек вечерний ветерок и напустил хмельное ожиданье завтрашнего дня.


 

11.11.11

Глава 3


Все дороги ведут к…


Ночь была коротка и беспокойна. Нежный матрасик казался доской. Легкий дождь стучал, будто камнями по железу. В дремлющий разум то и дело врывался Мастер.
Люба, – суетился он, – смотри не проспи! В 11:00, помнишь? Ты поставила будильник? Завтра ты встретишь мужчину своей мечты! О, божий башмачок! У тебя стоят часы, нужно срочно заменить батарейки!
Люба вздрагивала, хватала тикающие часы и снова уносилась в сонный бред.
Но Мастер прибегал опять. Звал ее в мастерскую. Просил принести другие босоножки, объясняя это тем, что мог напутать время. Люба прибегала с мешком обуви и долго стучала в дымящуюся дверь. Нехотя открыв ее, Мастер ругался, говорил, что Любу не знает и что консультирует «только своих и надежных». Выгонял несчастную на улицу и даже не брал предлагаемых денег. Ливень мочил тюк с обувью. Люба плакала и брела по закоулкам. Укрывшись от непогоды в какой-то старой больнице, она договорилась с ее главврачом, которой почему-то была растолстевшая Марго, высушить двадцать пар обуви на батареях коридора. Заглянув в мешок, увидела страшную картину: мужские вонючие сандалии, поношенные тапки, резиновые сапоги сорок третьего размера и чей-то телефон. Люба снова заплакала. Потом за ней гналась главврачиха, крича, что она похитительница мешка и что ее разыскивает Интерпол. Люба же, в болтающихся резиновых сапогах из чужого мешка, бегала по центру города и пряталась во всяких знакомых ей бутиках.
Открывая глаза, пленница снов силилась понять, как очутилась она в постели и почему без резиновых сапог. Напившись холодной воды, снова засыпала.
Нелегкая выдалась ночка. Потом Мастер приводил еще Марго.
«Ты постирала платье? Ты же пойдешь в зеленом, что в горошек?» – не давала отдохнуть она подруге, у которой не было зеленого платья в горошек. Заглядывал в гости и усатый редактор мужского журнала, в котором Люба так хотела напечататься после победы. Он все твердил, как важно «завтра в 11:00 сделать все фотографии для номера, или из-за нее его уволят!»
Три будильника, заведенных на одно и то же время, прогнали приставучих гостей.
Глаза требовали сна, но хозяйка уже старательно пририсовывала им стрелочки. На бледное личико посыпался сияющий пудреный порошок. Губки растолстели красным. Золотистые локоны спрятали голые лопатки. Сарафан цвета сочной сирени работал на пятерку. Мордашку держала лебединая шея. Яблочная налитая грудь подпрыгнула вверх. Тонкая талия горлышком выходила из дутого кувшина бедер. Игривая ткань юбки долго спускалась вниз, чтобы коснуться розовых пят. Их же поддерживали тонкие, словно ножки рюмочки, каблуки. Ударяя об асфальт, они крутили коротко стриженые головы. Словно дети, попавшие впервые в зоопарк, мужчины глядели на Любу, как на павлина, гордо распустившего свой красочный хвост.
Вильнув им, Люба села возле Марго. Ветерок и солнце сушили мокрые дороги, кабриолет по ним несся. Двадцать восьмое утро августа пришло со свежестью и прохладой. И, казалось бы, уставшие от душных пыльных дней девичьи грудки должны были вдыхать максимум кислорода, но физически не были на это способны. Возле спешащего сердца спирало и давило. Говорить хотелось, но мешавшие мысли не давали словам звучания.
Люба видела, как высокий брюнет, что мог смело продолжить голливудское дело Бонда, маялся в ожидании у входа в «Пушкинский». Марго же представляла там не мистера Бонда, а Серегу, который, возможно, хотел бы продолжить успех нашумевшего на весь СНГ в начале двухтысячных сериал о четырех не то друзьях, не то братьях*.
Ну что, через тринадцать минут случится чудо, – сказала Марго, притормозив на близкой к кинотеатру улочке. – Я прямо тебе завидую. Идите же, принцесса. Ваш принц заждался!
И сиреневый сарафан поплыл волнами, оставляя позади кабриолет, прохожих и прежнюю жизнь. Встречные прохожие, ослепшие от белизны зубов девицы, уступали ей дорогу. Кто-то подавал гудки приветствий. Она же их не замечала. Волны шумели и захлестывали всю реальность. Перед глазами Любы чудилась новая жизнь…
В помпезном зале загса она стояла в свадебных кружевах об руку с высоким брюнетом. Когда тетушка-регистратор подвела к судьбоносному шагу, жених блеснул кольцом с еще тем каратным бриллиантом. Когда вышли из загса, Люба увидела невиданную коллекцию дорогих автомобилей. Все это гости приехали, такие уважаемые в обществе люди – успешные бизнесмены, политики, звезды эстрады. Они глушили молодоженов аплодисментами, кидали под ноги букеты, а человечки с камерами и фотоаппаратами выпрыгивали отовсюду и слепили Любу вспышками.
Проскользнув сквозь толпу, жених указал пальцем вдаль. Невеста узрела там компактную машинку, перевязанную красным бантом. Ткнув себя пальцем в грудь и получив от мужа утвердительный кивок, счастливица его чмокнула и побежала к подарку.
Покинув лимузин, молодые оказались у трехэтажного коттеджа, таившего в себе как минимум пятьсот квадратов изобилия. Скромница вновь ударила себя пальчиком и, получив щедрый кивок мужа, побежала в распахивающиеся врата семейной жизни…
Таким манером очутилась она на маленькой площадке. По правую руку спал древний кинотеатр, по левую – виляла каштановая аллея. Люди здесь не водились. Старые часы кинотеатра, уже как несколько лет готовящиеся к падению, равнодушно показывали без минуты одиннадцать. Солнце запалило в обнаженные плечи. Но Люба даже стала в центре площадки – так никто бы не посмел ее не заметить!
Часы щелкнули одиннадцать.
* * *
Великий же стратег, Дубко Сергей Валентинович, ночь имел тихую и способствующую полному отрезвлению. Никакие гости, кои одолевали всю ночь Любу, не рубили его сладостный сон на мелкие кусочки. Сопя, урча и причмокивая, как нагулявшийся кот, он ничего не видел. Мозг стратега отдыхал.
Сбросив на пол тяжелые ноги, Сергей Валентинович, принялся трепать помятое лицо. От такой гимнастики глаза открылись – мешочки потянули их вниз. Сняв влажные после ночи носки и подметив висячее на стене время – семь тридцать, проснувшийся побрел заполнять ванную комнату горячим паром.
Тротуары бежали. Дороги ехали. Фирмы работали. Большие начальники дергали разные бумажки, определенных сотрудников и дергались уже сами. Автомобили, автобусы и трамваи изо всех сил мешали друг другу и от злости плевались вредным дымом. Людишки же топтали землю и, не смотря никуда, кроме как внутрь своей головы, затягивали носами выхлопные газы.
Серега въехал в город. Жил он, как требовала состоявшаяся современность, в десяти минутах от черты, отделявшей свежий воздух от столичного кипения жизни. К планам любовным примешалось пустяковое дело. Нужно было заглянуть на автомойку. Автомобиль цвета ночи не был укрыт в гараже, отчего появились на нем белые, словно плевки великана, заканчивающего чистку зубов, птичьи испражненья. Смыв воронье бескультурье, Серега решил: «Говорят же к деньгам? Но раз у меня в них необходимости нет, значит к Любе».
«Бэ-эм-вэ» катился, переливаясь под солнцем. Из окошка говорило радио. Вещало оно дорожную обстановку: какие мосты стоят, что за улицы тянутся, которыми дорожками можно просочиться в центр. Кинотеатр «Пушкинский» ждал именно там.
Серега выбрал свободный путь и дал газу. Музыка закричала: «Я одинокий бродяга любви Казанова! Вечный любовник и вечный злодей-сердцеед! Но соблазнять не устану я снова и снова! Так и останусь бродяга, один, Казанова!» Серега весело подпевал и был согласен почти со всем, кроме того, чтобы «так и остаться одному». Поправив рамочку, из которой улыбалась ему миниатюрная Люба, Казанова сделал громче: «...роковая власть. Эту дрожь, этот вздох я хочу украсть. ... Это я все смешал, заморочил вас!» – эпатажный кумир детства, как казалось повзрослевшему злодею-сердцееду, поет именно про него. Щекочущее настроение раздирало его счастливую душу!
Подступившись к сердцу мегаполиса, пока еще «одинокий бродяга» втиснулся в шеренгу автолюбителей. Двигалась она уверенно, но не давала никому выйти из строя.
Пока автоочередь ползла, запиликал мобильный – ответа ожидала Марго.
Прежним вечером маринованный в вине язык стратега втолковывал ей: «Как Любу высадишь, сразу набери. Все должно быть под контролем. Полная координация действий! Каждый шаг, пункт плана – все должно быть идеально. Стратегия не терпит осечки, понимаешь?»
Напарница так и делала, но сам лидер плана плошал. Запихнув мобильный неизвестно куда, он кудахтал хуже курицы и тормошил барахло салона. Выудив, наконец, пиликающего из-под сиденья и приложив ноготок к кнопке ответа, основатель плана прочитал: «Аккумулятор разряжен». Экран подло мигнул и беззвучно сдох.
Твою мать, – ругнулся хозяин на телефон. – Хренов Джобс!
Виноватый аппаратик отлетел. Левый водительский глаз вернулся на дорогу. Нога тут же вдавила тормоз. Второй глаз почти выскочил. Дико засвистели колеса. Железное судно заорало, капитана его прижало к рулю. Рамочка, взявшая в плен Любу, шлепнулась на пол.
В паре метров от носа «бэ-эм-вэ» испуганно прыгнуло старушечье тельце. Согнувши на себе синий болоньевый плащик, оно нырнуло рыжею головой к бамперу за вылетевшим кошельком. Серега увидел, что старуха рассыпала свои жалкие монетки. Начал сигналить. Часы добавили беспокойства: без восьми минут одиннадцать!
Дура! – вылетело из окна «бэ-эм-вэ». – Пошла вон!
Сигнал оглушил старуху и согнал с места.
Засранец полоумный! Жирный лось! Чтоб в холодильнике у тебя было пусто! Разъездились они, преступник! – старуха трахнула кулаком о капот и убежала прочь.
Обруганный тронулся вперед, через сто метров свернул на пустынную улицу. В окнах пролетали магазинчики, пешеходы, и ничего, казалось, не могло сбавить скорость авто. Но Серега прислушался. Снизу, со стороны багажника, донесся стальной скрежет. Судно бунтовало, капитану пришлось заглушить двигатель. Выйдя, Серега обошел вокруг машины. Такого удара судьбы он не ожидал.
Корабль был подбит. Левое заднее колесо показало железную кость. Шина свисала мертвой шкурой. От злости на дворников и прочих не выполнявших своих прямых обязанностей по уборке дорог должностных лиц Серега лягнул бедную машиненку в бочину.
Тупик. Запаски не имелось.
«Почему сегодня? Какого черта, твою мать?» – спрашивал себя лишившийся корабля капитан. Но течение жизни несло не жалея минут…
«Десять пятьдесят семь», – в начинающейся истерике прошептал Серега, взглянув на наручные часы.
И что, скажите, оставалось нашему герою делать? Сложить руки и поддаться течению? Нет. Грести к берегу. Против течения. Против мутной холодной воды, желающей поглотить мечтанья моряка. К берегу, что ждет и согреет. Где на ветру танцует платьице, по щеке бежит слеза и машет белый платок. И капитан побежал.
Улица штормила народом. Бездельно разменивая последнюю субботу лета, горожане всячески мешали продвижению Сергея Валентиновича.
Пошел! – толкнул взбесившийся стратег какого-то юношу в очках, что еле плелся на его пути. – Недоношенный!
Парня отбросило к витрине. Из рук его вылетел глобусный аквариум и разлетелся о землю. Стеклянные брызги обернули Серегу.
Отличник упав на колени, смотрел задыхающейся золотой рыбке в глаза. Но рыбка держала взглядом другого.
Плохие дела делаешь, Сережа! Нечеловеческие, – долетело до капитана из хлопавшей пасти рыбы.
Но секунды били кнутом. Совесть падала в пятки, а они опережали биение сердца.
Решив обхитрить загруженные дороги, и заехав в незнакомый переулок, Серега не только остался без средства передвижения, но и потерял следующую, вторую долю контроля. Сплетение улиц бесило. Они предательски виляли, связывались в узлы, и не давали ориентиров.
Как пройти к «Пушкинскому»? Кинотеатр который! Да, бывший!– трясся он перед скучными прохожими. – А быстрее? Туда?
Ветер охлаждал горячий лоб. Волосы взъерошились не то от мотания головой, не то от атакующего ужаса. Туфли походили на грязноносых свинушек.
Все сгорающее существо Сереги умоляло об одном – «Выход! Пролет к кинотеатру!»
Увидишь там, сынок, арку. Из нее – каштановую аллею, длинную такую. Она прямо к «Пушкинскому» приведет! – помогла местная торговка пивом. – Пешком он не знает как! С коня хоть иногда надо слазить, бандит! – следом проворчала она.
Но «бандит», который действительно не мог похвастать опытом пешехода, был уже далеко. Когда ему нужно было наблюдать, различать и подмечать детали в виде названий улиц на незаметных табличках, он уже колотился в истерике и описывал восьмерки. Ориентир – аллея – так и не появлялся. На пути встречались биотуалеты, ларьки по продаже слоек, авиакассы, гинекологические кабинеты, милиционеры, адвокаты, детские сады, даже станция технического обслуживания здесь была, но арки в зеленую аллею не было. Складывалось впечатление, точно улицы ожили и играли с побеспокоившим их, брызгающим потом пешеходом в веселый лабиринт.
Когда стукнуло одиннадцать, Серега был близко к месту, где пахло Любой. И хотя час назад он и чувствовал себя акулой, хищником любви, сию минуту акульим обонянием он не обладал. Время для него остановилось. В воздухе застыл зной несправедливости. Пронзил его кинжальный крик.
* * *
Сутки тому мнение было твердым, как гранит. Никакого тренинга. Забрать деньги, извиниться перед тренершей и справляться как-нибудь самому со своим несемейным положением.
Сегодня же, смотря в арендуемый потолок, Леха упражнялся в философствовании.
«Девушки нынче пошли злые, – подмечал он, – Как с ними знакомиться? Они ж как собаки – не лают, так кусаются. Если красивые, конечно. А если еще одеты хорошо! Только страшненькие хихикают. Что тренер сегодня выдумает? Ой, а что ж надеть?»
На улице прорычал мотоцикл. Леха соскочил с ортопедического матраса, что лежал совсем не на кровати, а на вытертом мутном паркете. Схватив короткие шторки, обнажил окно. Двадцать квадратов комнаты наполнились солнечным весельем. Жизнь казалась не такой пасмурной, как вчера: гранит неверия в свое счастливое будущее был разбит хорошим другом.
Надев не лучшие свои джинсы, так как лучшие постирал, и рубашку, что выглядела, как новая, почему Леха ее и любил, проголодавшийся поплелся на кухню. В холодильнике с редким названием «Север», произведенном, как казалось Лехе, для людей низкого роста, выбор представлялся невеликий: молоко, попка колбасы, пять подсушенных пельменей в тарелке, огурцы да мед.
Выпустив весь мороз «Севера», Леха так и не придумал, как скомбинировать имеющиеся запасы.
Отзавтракав чаем с медом и привычно вычистив зубы нитью, он запрыгивал уже в транспорт. Аккуратно причесанный парень любил новые автобусы. В отличие от желтых маршруток, здесь было просторно и свежо, особенно в субботу.
Двери широко открывались, и было удобно выходить. Звук при наборе скорости почему-то грел душу и возвращал в детство. Особенно Лехе нравилось стоять в хвосте автобуса. Через могущественное стекло можно было смотреть в человеческий мир, и одновременно от этого мира убегать. Как восемнадцать, десять и пять лет назад, так и сегодня, Леха держался за поручень, похожий на балетный станок, и улыбался в заднее стекло.
В сером пятиэтажном здании, где в малые годы Лехи заседала администрация кирпичного завода, теперь заседали все, кому не лень и у кого были на это средства. Два просторных зала первого этажа временно принадлежали обществу с ограниченной ответственностью с вдохновляющим названием «Любовный успех».
Зеленый зал сегодня ждал мальчиков, и любых возрастов. Желтый же собирал новую группу девочек. Записывались в нее девочки взрослые – от сорока и выше. Такие крошки обычно испробовали все способы найти своего суженого, но, таки согласившись с нехваткой у себя женской мудрости, они прибегали черпать ее борщовыми половниками у гуру любовного дела.
На вид этой Гуру было не больше сорока. На незаметной груди она носила жилет, а ноги, выросшие друг к друг буквами «с», скрывала широкими брюками. С мудрой головы ее свисала длинная коса. Умные глаза защищались густо прокрашенными ресницами и строгими, в прямоугольной оправе очками.
Когда ее, такую божественную, Леха только увидел, подумал: «учительница, что любит засыпать с поэтами былой эпохи». Но засыпала «не учительница» с мужем, как она выражалась: «хоть и не красавцем, но эффектным и особо эффективным мужчиной». Кроме того, «божественная» явилась непосредственным тренером Лехи по обольщению. Успевала, с виду такая романтичная женщина, вести одновременно два класса: в зеленом и желтом залах.
На каждом своем занятии Антонина Альбертовна выделяла: «Я не просто какой-то там теоретик, что начитался Фрейда. Я, конечно, начиталась, но я все применила. Я – практик! А это в тренерском деле главное. Опыт, господа, опыт важнее всего! Вот что отличает профессионала от дилетанта. Профессионал имеет опыт, а дилетант не имеет. И никакой больше разницы!»
И сегодня Тоня Альбертовна не выбросила из своей открывавшей урок речи важных слов.
С первобытных времен женщина господствовала над мужчиной. Она его родила, давала ему из груди жизнь, ублажала его и рожала ему детей, так как сам он на такое никогда способен не был. Мужчина, к тому же, никогда не мог иметь пышной груди. Это страшно уничижало его и, по легендам, из-за этого он стал уходить в лес и со злости убивать зверей. Так мужчина пытался компенсировать свою обделенность. Показывал женщине, как могуч и воинственен, насколько страшен. Что тоже может кормить ее, а если та этого не оценит, способен ее и убить – заколоть, как медведя.
Аудитория, что состояла из представителей, убежденных в силе своего пола, хотя и не выражавших этого уверенностью на лице, загудела, будто базар. Но Антонина Альбертовна добавила громкости. Это был один из профессиональных способов контроля аудитории.
Так женщина начала терять свои позиции. Поедая мясо убитых зверей, она становилась зависимой. Сыновья ее тоже ели мясо и о грудном молоке, вырастая, забывали. Ходили с отцами в лес и возвращались с добычей. Женщина начала болеть, вероятно, как раз из-за мяса – знаете, мясо сейчас обрабатывается разными гормонами, антибиотиками, – и вот стала женщина считать себя слабым полом…
Такая эволюция полов оказала на восемнадцать мужчин утешающее воздействие. Скрипнула дверь. Ко второй парте проскользнул Леха. Делил он ее с провинциальным кандидатом каких-то наук. Бородатый старик, заглатывая знания столицы, писал будущий бестселлер «Древние тайны обольщения», хотя больше бы славы будущему хиту снискало название «Тайны обольщения древних».
Сопящий над полосатым блокнотом готовил к изданию не первый свой шедевр. Автор гордился нашумевшими «Тайнами семейных конфликтов», «Тайнами управления женой» и «Тайнами понимания детей». Будучи нервным бродягой, подкатившим под шестидесятилетний рубеж, он писал и с восторгом читал свои творения. Особую гордость у него вызывал тот факт, что до всего он дошел «своим умом», даже не имея в помощь семьи, жены и отвлекающих от писательского ремесла детей.
Эх, паренек, такую ценную информацию пропустил, – трухнул бородкой кандидат. – Ладно-ладно, расскажу тебе после. Так и быть, – обязано выдавил он.
Тренерша же запрыгнула на невысокую сцену перед аудиторией и продолжила засев знаний.
До настоящего времени женщина пребывала в зависимости. Но теперь, имея материальные и психологические рычаги, она может выбирать: оставаться в зависимости или подчинить в зависимость сильный пол. Есть также скрытые формы подчинения: мужчина думает, что он у руля, но в тоже время рука у рычага женская. Удобно это с той стороны, когда зависимость удобна, но…
Гуру замолчала и задумалась. Опытному кандидату наук показалось, что такое он уже слышал в желтом зале. (Ради бестселлера нужно было понимать премудрости и женской логики. Поэтому каждый день он перекочевывал за Антониной Альбертовной из зала в зал и наблюдал несколько идущие вразрез между полами философии).
Теоретическая часть окончена. Плавно переходим к практической. Все понятно? Хорошо! – Чаще гуру не мучила тренируемых, и отвечала за них.
Сегодня вас ждет более трудное задание. Нужно будет не просто познакомиться с девушкой,… но и пригласить ее на свидание! И, разумеется, получить ее согласие.
Ого! – вырвалось у Лехи.
Да, и, кроме того, надо еще и успешно провести само свидание.
Аудитория поделилась надвое: одна часть, побледневши, молчала, вторая же возбужденно охала. Леха поначалу сторонился «оховцев», но потом сдался.
Ох, ничего себе высота! Так сразу?
Есть вопросы? Нет? Хорошо! Тогда давайте нарисуем схему ваших маршрутов, чтоб вы не приглашали одну и ту же девушку все вместе.
Тренер принялась пачкать белую доску. Зеленый, синий и красный маркеры нарисовали целую схему здешней местности: линиями обозначились улицы, стрелками направления, и фамилия над каждой для закрепления рабочего участка.
Узрев свою фамилию, Леха почувствовал небывалую несправедливость. Поддержали его и заглядывавшие в трудные минуты мыслишки. Они галдели, ржали и плясали, словом настоящие черти.
«Леха Синица идет цеплять подружку! Прикол века. Интересно, она будет сильно или чуть-чуть страшная?» – спрашивал чертик другого. – «Да какой там! Он вообще убежит со страху!» – уверил ответивший. – «Ничего себе, настолько будет страшная?»
Чертики перекрикивали тренера. Леха только видел ее авторитетный шевелящийся рот. Зал походил на вокзал. Отбывающие на поиски свиданий хватали сумки, топтались в проходах, бегали к тренеру и перечитывали конспекты. Кандидат наук, разгладив на себе выцветший пиджак, вытянул из чемодана мясной пирожок – любовные практики требовали энергии.
Леха, желудок которого был пуст, а разум переполнен мнимыми рассуждениями, не заметил, как стоял уже на свежем воздухе.
И главное, мужчины, помните: все в ваших руках! – вынырнула из толпы практикантов вдохновляющая Гуру. – В том числе и сила мысли! Вы можете! Повторяйте это: я могу, я могу, я могу! Подчините свою необузданную силу духа, силу разума и души!
Армия покорителей ринулась в бой.
«Я могу! Я могу! Я могу!» – шевелило прогретый воздух басовое бурчание. Липы дрожали ветвями, солнце пряталось за тучи, а трава и вовсе потела от беспокойства. Никогда еще природа не видывала таких могучих мужиков!
Все четыре занятия, что строили психотренинг «Как завладеть женщиной за неделю», и которые отсидели восемнадцать бойцов, были туго прошиты авторской нитью Тони Альбертовны: «Сила мысли – вот в чем секрет!»
Но Леха в этот секрет верил слабо. И сейчас он шел, смотря на свои неинтересные, прошлогодние сандалии, и думал: «Не могу!»
За ним, как партизан, плелся бородатый кандидат. Догнав юнца, он попытался рассказать обещанную «ценную информацию», которая, по его мнению, неизбежно бы вывела молодого на новый уровень обольщения, но юнец хитро скользнул в магазин. Уместив в животе трехслойный бутерброд и свежевыжатый томатный сок, Леха ослабил влияние чертиков. В голове посветлело, и даже улица вернула былые краски. Отныне задача тренинга не душила удавом.  
«А может попробовать? Чего я теряю? Вернее, кого? Терять-то некого. – Леха ухмыльнулся сам себе. – Не знаю, могу ли я, но хотя бы попробовать точно могу!»
Участок для охоты на девиц достался какой-то ограниченный. Ходили тут крайне редко, как мужчины, так и женщины. А если и проходили, то знакомиться с такими желания не появлялось. Женщины шли тучные и опытные. Некоторые их лица были даже знакомы Лехе – «девочки» с тренинга. Такие не то что не отказали бы ему, а напротив, схватив за горло, потащили бы своими пухлыми, как батоны, руками в круговорот невероятных свиданий. «Девочки» плыли навстречу и мило улыбались.
У ларька «Выиграй миллион» урчащий кандидат наук уже всучивал какой-то тете-бегемоте проигрышный билет, на обратной стороне которого каллиграфическим почерком он написал что-то завидно романтичное, заставляющее даму после расставанья крутить билетик вновь и вновь, по-девичьи краснея.
Но одного свидания автору бестселлера было мало. Охваченный наукой и «Тайнами обольщения», он, треща костями и тряся короткой бородой, семенил навстречу опыту.
Скрывшись от тени старого развратника, Леха открыл новый горизонт. Там, далеко впереди, – ходили юбки и бегали трамваи.
«Я смогу, смогу, …попробовать!» – и путь лежал прямо.
Этап первый заключал в себе необходимость знакомства. Так сказать, предварительный этап, отборочный. На нем Леха был озадачен определением адекватности потенциальной спутницы. Из практики тренинга, получилось усвоить: «девушки делятся на адекватных и неадекватных».
«Если девушка окажется адекватной, то я приглашу ее на свидание», – думал Леха, создавая в уме сцены знакомств.
Но каково было его разочарование, когда по прошествии сорока минут пришлось усвоить еще одно данное: «девушки либо неадекватные, либо несимпатичные». Руки стали тяжелыми, шею гнуло вперед. Каждое лицо, в которое теперь заглядывал Леха, беззвучно выкрикивало ему «Нет!»
Зашумели вновь и черти: «Сандалии у тебя немодные! По чему оценивают человека?» – задирались они, прыгая где-то около лба.
По поступкам, – думал ответить Леха.
Черти завизжали: «Идиот, по обуви! А у тебя дурацкие, как у ботаника, сандалии, никто с такими на свидание не пойдет».
Теперь Леха шел и думал о сандалиях. Он размышлял, как их спрятать, чтобы девушке они не бросились в глаза, когда он будет мямлить: «А как вас зовут?»
Такая вот среднестатистическая петрушка: жизнь проходит в страшном конфликте! Не одно, так другое.
Однако, смочив горло литром купленной воды и отсидев на скамейке минуты, Леха все-таки пробудил в себе второе дыхание. Осмеянные сандалии обрели уверенность и быстроту. Леха вывернул на длинную аллею.
До одиннадцати не хватало секунды, а до старого кинотеатра «Пушкинский» – сто двадцать пять шагов.





* Уважаемый Читатель! Для перехода к следующим главам романа необходимо нажать на нижерасположенную надпись - "предыдущие"